Я никогда не оказывался под падающим сверху деревом. Поэтому не умел чётко определить, куда оно упадёт верхушкой. Так что расширяющаяся к своду подошва клина падала по направлению «неотвратимо». Бесполезно было предугадать точку окончательного падения и успеть отбежать в безопасное место. Тем более что и мысль резонная успела пронзить сознание:

«После такого сотрясения – все остальные сталактиты рухнут!»

Значит, никакие перебежки не спасут! Выход один: только в портал! И уже действуя, я взмолился неведомым мне шуйвам:

«Только бы не перепутать! И сдуру не сигануть в мир Герчери! Или в Бутылку не полезть!..»

Толкнул оцепеневшую возлюбленную на поверхность призмы, сам вскочил туда же, подхватил бесценное тело на руки и спешно шагнул в мир Ромашки. Хотя мне и казалось в последний момент, что падающий свод сейчас соприкоснётся с моими многострадальными шрамами на голове.

На той стороне стоял с минуту, вздрагивая в унисон с Машкой и не в силах поверить, что нас ничем не тюкнуло. Ни камешка за нами не прорвалось, ни пылинки. Успели? Вроде как…

И только осознав эту мысль, немедля стали осматриваться. И сразу наши созерцания разделились на две части: это нравится, а это – не нравится. В первую категорию попала «ромашка», идентичная призма у нас под ногами. Во вторую – всё остальное. Нависшие над головой тучи ядовито-зелёного цвета. Падающий из них разноцветный пепел и чёрная сажа, дымящиеся вокруг нас горки белесой извести, похожие на домики термитов. Между этих горок выпускающее пузыри газа болото неприятного, кровяного оттенка.

Дыхание затруднено, вуаль явно не справляется с фильтрацией ядовитого воздуха. На сознание наваливается страх и осознание безысходности. Внутренности начинают самопроизвольно сжиматься, вопя о том, что пора облегчиться. Кошмар! И у этого мира символом выбран цветочек?! Ужас!

Если мне придётся когда-то рисовать ад – картинка-образец в памяти запечатлелась навечно. Нарисую. Да так, что любого тошнить начнёт, глядя на моё творение. А ведь вдобавок ещё имелось ощущение, что в данном болоте кто-то живёт и пузыри вонючего газа не просто так всплывают на поверхность, лопаясь с громким, неприятным звуком. И цепочки этих пузырей почему-то ускорились именно в нашу сторону.

Так что любоваться красотами и бороться долго с бунтующим организмом я не стал. Опустился на колени, усаживая Марию на поверхность призмы, и лихорадочно стал осматривать свободные от ступенек грани.

– Ромашка! Герчери! Бутылка, эпическая гайка! Опять Герчери! Уф!.. Трёх Щитов! Нам – туда!

Возлюбленную подхватить на руки я не успел. Из болота метрах в пяти от нас стала вздыматься жуткая пасть на длинной шее. Сама – размером с «Запорожец», да и шея – как труба нефтепровода «Помары – Ужгород». Чудовище взирало на нас выпуклыми глазами, величиной с тазик и облизывалось с явным аппетитом.