Что там еще Петр Первый сказал про государство, имеющее и армию и флот — обе руки имеет? В эту войну выросла новая военная элита, высокопрофессиональная, умеющая побеждать — и лишенная политических амбиций, в отличие от Тухачевского со товарищи. Но вот грызня у кормушки не нужна СССР — мы, слава богу, не японцы! И тут авторитет Лазарева у сухопутных, что заметил Кузнецов, и «исландский» план, вполне удовлетворяющий все стороны, это серьезное преимущество перед тем же Кузнецовым! И вполне логично смотрится разделение — армия отвечает за регионы возле наших границ, ну а флот обеспечивает интересы СССР по всей планете. Ну и конечно, мышление — кто сказал, что «генералы всегда готовятся к прошедшей войне», ну вот вам флотоводец, знакомый с войной будущей!

Товарищ Лазарев, мы создавали вам тепличные условия, оберегая от штабных интриг, только воюйте? Посмотрим, как вы справитесь с самостоятельной ролью в нашем коллективе! Необходимое содействие окажем, инструмент предоставим — но уж работу, вы сами, и не взыщите!

Лавочкин Семен Алексеевич. Горький, завод N 21. 5 декабря 1944.

«Нэ надо лучше, товарищ Лавочкин. Сделайте нэ хуже, чем сделали там. Но быстрее».

В КБ Микояна, Яковлева и Сухого уже рождались первые реактивные. А Лавочкин должен был сделать последний поршневой истребитель, который закроет брешь на эти три-четыре года. Ла-7 был хорошим самолетом войны — имея срок службы деревянного планера, всего два года при безангарном хранении — в мирное время это было абсолютно недопустимо. И вот, рождался цельнометаллический Ла-9, ему на смену. Очень помогли сведения «из будущего», описание самолетов Ла-9 и Ла-11 — на уровне «Вестника ЦАГИ». Еще не техническая документация — но по существу, эскизный проект, названы все основные техрешения, компоновка узлов. И это были их самолеты, Лавочкинского КБ, с узнаваемым почерком конструирования — а это большая разница, доводить чужое, лицензионное, или свое, когда принципы знакомы. Знание, что эта задача однажды уже была решена, в ином времени, давало уверенность в успехе. Правда, напрягало то, что приходилось скрывать Тайну даже от Алексеева, первого зама, отличного организатора, и тоже неплохого конструктора, в той истории незаслуженно оставшегося в тени. Принципиальные изменения в проект вносить запрещено — лишь доводка предложенного! «Не надо лучше — сделайте не хуже».

Было уже легче — на завод поступало новое оборудование из США и Германии, с немцами же была достигнута договоренность о поставках новых, четырехлопастных винтов, редукторов, радиаторов, топливной аппаратуры непосредственного впрыска для моторов, а также алюминия, который уже не надо было экономить. В то же время работа по созданию нового истребителя находилась под жестким контролем не только наркомата авиапромышленности, но Госкомитета Обороны, от всех прочих дел КБ и завод были освобождены, ну кроме продолжающегося серийного выпуска Ла-7 — но все знали, что скоро его в цехах сменит новая машина. Несмотря на Победу, Москва требовала всячески ускорить работу. Трудились как в войну — меньше чем через год от начала проекта, с декабря сорок третьего, самолет был готов к серии — облетаны прототипы, выявлены и исправлены «детские болезни», насколько возможно. В целом, машина вполне отвечала требованиям строевых частей. И даже было жаль, что ей уготована такая короткая жизнь — до появления реактивных.