Ничто не предвещало того, что этим утром должно произойти хоть что-то необычное и чрезвычайное; с момента переезда в Большой дом они проделывали этот путь по нескольку раз за день туда и обратно. Всего-то триста пятьдесят метров по набитой лыжне вдоль просеки – не успеешь разогнаться и согреться, уже пора и тормозить. Вот осенью, когда шли непрерывные дожди, надо было все время смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в лужу, а сейчас это не дорога, а исключительная благодать.

Но если за лесом на промзоне кто-то будет кричать, едва ли будет слышно; учитель потому так и размещал свое хозяйство, чтобы находящихся в Большом Доме не беспокоил шум генератора и работающей пилорамы. Подходя к лесной опушке со стороны промзоны, Сергей Петрович с Валерой услышали крики типичного женского скандала, в котором громче всего выделялся пронзительный голос Марины Жебровской, сыпавший вперемешку французскими, русскими и польскими ругательствами. Петрович на всякий случай скинул с плеча мосинку, а Валера изготовил свой арбалет. Мало ли какие негативные нюансы могли стать причиной таких громких бабьих разборок. Тот случай, когда взбунтовались тихие как овечки Лани, мужчина помнил хорошо и понимал, что тогда чудом обошлось без рукоприкладства или даже кровопролития.

Даже подойдя вплотную к дверям столовой, из-за которых доносился шум, Сергей Петрович все еще сомневался, стоит ли ему входить держа оружие наизготовку. Не хотелось понапрасну пугать девушку – вот они с Валерой ворвутся, такие грозные, а окажется, что мадмуазель Жебровская всего лишь распекает утренний кухонный наряд за плохо помытую посуду, хоть и несколько эмоционально. Ее старшая тезка, Марина Витальевна, регулярно проверяла состояние кухни, и не дай Бог обнаруживался хоть какой-то огрех, нагоняй за него получала именно заведующая столовой. Но вождь ни минуты не сомневался в том, что ему обязательно стоило войти и разобраться в происходящем. Ведь всем и каждому из попаданцев, в том числе и Жебровской, многократно говорилось о том, что с аборигенами каменного века надо разговаривать спокойно, не роняя ни своего, ни их достоинства. Все знали, что строго запрещено срываться на истошный крик и базарную брань, как это сейчас делала по ту сторону двери мадмуазель Марин. С другой стороны, мужчины и женщины клана Волка известны своим взрывным и импульсивным характером, а также тем, что в отношении равных или слабейших руки они распускают значительно чаще, чем решают вопросы путем переговоров.