Как выяснилось, крепость, в которой парень и нашел себе приют, в этих местах осталась последней. Теперь ее так и называли, просто крепость.

– Это вам обоза купеческого ждать надо, сударыня, – удивленно проворчал Елисей. – С караваном-то спокойнее и безопаснее будет. У вас детки малые, а на тракте порой горцы шалят. Пойдемте, вон, в чайной купец сидит, у него и узнаем, когда обоз пойдет, – позвал парень, рассмотрев в заведении знакомое лицо.

Растерянно оглянувшись, женщина неуверенно последовала за ним. Войдя в чайную, Елисей не спеша подошел к столу, за которым сидел купец, и, слегка склонив голову, поздоровался:

– День добрый, Ермолай Кузьмич.

– И тебе здоровья, Елисей. Присаживайся. С чем пожаловал? – оглаживая бороду, ответил купец. – Или нужда какая появилась?

– Тут вопрос появился, – кивнул парень. – Вот, дамочка спрашивает, когда в крепость караван пойдет. Я и подумал, что лучше тебя ее никто туда не сопроводит. Детки у нее малые. А на дорогах, сам знаешь, как бывает.

– Это верно, – с достоинством кивнул купец. – Ну, думать тут долго нечего. Через седмицу и пойду. А ты когда собираешься?

– Дня через два, три, как дела пойдут, – задумчиво отозвался парень. – Вот, сударыня. Ежели вам в крепость надо, то Ермолай Кузьмич и довезет. Теперь уж сами с ним уговоритесь. А к кому вы в крепость едете?

– Брат у меня там служит, – машинально ответила женщина, что-то обдумывая.

– В рядовых иль в чинах? – заинтересовался купец.

– В чинах, – снова кивнула она, явно даже не слушая, о чем ее спрашивают.

– А ведь у тебя с деньгами проблема, – вдруг сообразил Елисей, вспомнив ее взгляд там, на рынке, сразу после ограбления.

– Ермолай Кузьмич, ты здесь остановился или в гостинице живешь? – повернулся он к купцу.

– Здесь. И к лавкам ближе, и кухня тут добрая. Да и комнаты чистые. Хозяин – приятель мой старый. А чего тебе?

– А как бы хозяина повидать? – спросил парень, не отвечая на вопрос.

– Да вон он, половых гоняет, – усмехнулся купец. – Поликарп, подойди, – окликнул он хозяина заведения.

Дородный мужчина возрастом под шестьдесят не спеша подошел к столу и, оглядев незнакомых посетителей, вопросительно посмотрел на купца.

– Вопрос у казака к тебе имеется, – перевел стрелки тот.

– Как вас по батюшке, почтенный? – вежливо уточнил Елисей.

– Поликарп Матвеич я, – ответил хозяин.

– Номер в две комнаты у вас найдется?

– Есть один свободный. Полтину в сутки стоить будет, с харчами если.

– Вот, дамочке на неделю требуется, – указал парень на женщину. – Она через неделю с Ермолаем Кузьмичом в крепость поедет. Вот и нужно, чтобы он за ней да детками ее до отъезда приглядел. Ну и чтоб не потерялась, ежели что.

– Ну, ежели плата устраивает, так можно и поселить, – пожал хозяин плечами, покосившись на приятеля.

Купец только кивнул, задумчиво поглядывая на Елисея. Женщина, услышав цену за постой, только опустила взгляд и поникла плечами. Не дожидаясь ее решения, парень вытащил кошель и, отсчитав десять рублей, выложил их стопкой на столе.

– Вот, Поликарп Матвеич. Изволь. И за постой, и за харчи, а сдачу потом ей отдашь. Мало ли что в дорогу надо будет.

И не дожидаясь ответа, вышел на улицу. Зачем он так поступил, Елисей и сам не очень понимал. Но чувствовал, что поступил правильно.

* * *

Подтянув подпругу, Елисей похлопал коня по шее и, повернувшись к хозяевам дома, улыбнулся:

– Ну, благодарствуйте за хлеб-соль. И ждите еще заказчиков. Даст бог, свидимся.

– Удачи вам, молодой человек, – грустно улыбнулся старый ювелир. – Храни вас господь. Изя, прощайся, и помоги мне подняться по лестнице. Ноги совсем не ходят, – вздохнул он, лукаво покосившись в сторону колодца, где что-то не спеша полоскала Роза.

– Береги себя, казак, – усмехнулся здоровяк, осторожно пожимая парню руку. – Такую голову нужно в шеломе возить, чтоб думала, а не под пули подставлялась.

– Ну, к голове у меня еще и руки приложены, так что еще посмотрим, кто кого, – рассмеялся в ответ Елисей.

Подхватив деда за пояс, Изя в два шага поднял его по лестнице и, аккуратно поставив на пол, повел в лавку. Роза, увидев, что мужчины ушли, бросила свое белье и, подбежав к парню, тихо прошептала, нежно целуя в губы:

– Спасибо тебе, Елисеюшка. За добро и за ласку спасибо. Приезжай еще. Я ждать буду.

– Будет оказия, обязательно приеду, – пообещал парень, возвращая ей поцелуй.

Легко вскочив в седло, он разобрал повод и, чуть сжав колени, направил коня к воротам. Роза шла рядом, держась за стремя, с грустной улыбкой глядя ему в глаза. Уже в воротах, свесившись с седла, Елисей поцеловал ее еще раз и дал коню шенкеля. Заводной конь шел следом с поклажей, привязанный к задней луке седла. Сообщив на заставе, куда направляется, Елисей перевел коней на короткую рысь и таким аллюром двинулся к крепости.

Все запланированные дела в городе он сделал. И даже заказал ювелирам кислоту. Как оказалось, соляную кислоту тут знали и регулярно ею пользовались. Просто ее не было у них в необходимом парню количестве. А нужно ему было много. Вот и пришлось договариваться, чтобы ювелиры ее заказали, а потом переслали ему в крепость. Заказал он и перегонный аппарат. Винограда на Кавказе много, и выгнать из него спирт дело техники.

И спирт, и кислота Елисею нужны были для изготовления взрывчатки и бездымного пороха. Точнее, для опытов по их изготовлению. В общем, планов у него было много. До крепости оставалось километров двадцать, когда дорога вывернула на небольшое дефиле, пролегавшее сквозь густую лиственную рощу. Чуть придержав коня, Елисей задумчиво посмотрел вперед, и тут конь под ним, зафыркав, пошел боком, заволновавшись.

– Тихо, тихо, Буян, – похлопал его по шее парень, успокаивая. – Что, тишина тебе не нравится? Вот и у меня чуйка ноет. Ладно, приятель. Будем ухо востро держать. Ехать-то все равно надо.

Жеребец, словно понимая его слова, успокоился и, тряхнув гривой, тихо фыркнул. Елисей откинул затвор, проверяя карабин, и, убедившись, что патрон в патроннике, сжал колени. Лошади двинулись вперед, а парень, свесившись с седла, принялся рассматривать пыль на дороге. По пути его никто не обгонял и навстречу не попадался. Так что, если вовремя заметить свежий след, есть возможность раскрыть засаду до стрельбы.

Они прошли уже две трети дефиле, когда на дороге что-то блеснуло, и Елисей невольно наклонился вперед, пытаясь это что-то как следует рассмотреть. В ту же секунду ему обожгло спину, и нечто с тихим свистом ушло в кусты. Не раздумывая, парень пальнул туда, откуда предмет прилетел, и ударил коня каблуками. Буян с ходу перешел на короткий галоп, вынося всадника из опасной зоны. Доскакав до поворота, Елисей придержал коня и, выбрав место, свернул в лес.

– Тихо, ребятки, тихо, – шептал он, привязывая Буяна к дереву и оглаживая его, чтобы успокоить. – Я ненадолго. Только сбегаю, гляну, кто там такой шустрый. Сами знаете, таких шустриков наказывать надо. А то скоро тут караван пойдет.

Успокоив коней, он вытащил из переметной сумы свой маскхалат и, накинув его на плечи, скрылся в подлеске. Дорогу парень перебежал сразу за поворотом и, обойдя место засады по дуге, вышел в тыл тем, кто пытался на него напасть. Последние полсотни метров ему пришлось ползти по-пластунски. На крошечной поляне у громадного валуна, который отгораживал засаду от дороги, тихо ругались трое. Шагах в пяти от них были привязаны и их кони. Точнее, мерин и две кобылы.

– Ага. Вон оно как. Из лука снять пытались, да не повезло. Черт, под лопаткой жжет. Похоже, черкеску испортили, сволочи, – ворчал про себя Елисей, наблюдая за горцами. – Интересно. А с чего это они решили тишину соблюдать? До крепости тут далеко. Да и дорога эта не сильно оживленная. И от кого они прячутся?

Между тем горцы закончили спорить и, осторожно ступая, снова двинулись к дороге.

– О как! А им, похоже, все равно кого грабить. Странно, что за мной не погнались. Хотя, пока до коней бы добежали, пока на дорогу выбрались, а у меня фора. А там, глядишь, и разъезд казачий появится. Рисковать не стали? Возможно. Ладно, хватит философствовать. Работать пора, – подтолкнул себя парень и пополз в сторону первого разбойника.

Судя по всему, этим путем они пользовались уже не один раз. Даже тропку успели натоптать. Двигаясь вдоль нее, Елисей вышел в тыл первому бандиту и, осторожно поднявшись, вытащил из перевязи нож. Стрелять он решил только в крайнем случае. Не стон-ло забывать, что их трое. Вообще следовало бы начать с лучника, но тот оказался в середине, и поднимись шум, Елисей оказался бы в клещах. Так что он решил начать с краю.

Тщательно примерившись, парень резким движением метнул нож, целясь противнику в основание черепа. Увесистый, отлично заточенный клинок вошел туда, куда он и целился, перерезав позвоночник. Бросок тяжелый, но в случае попадания гарантированно бесшумный. Человек даже захрипеть не успевает. Убедившись, что противник мертв, Елисей пополз к лучнику. Тот стоял за кустами в полный рост, прислонившись плечом к дереву. Похоже, ждать эти ребята умели. Сместившись так, чтобы оказаться между двумя горцами, Елисей бесшумно приподнялся и, примерившись, бросил второй нож.

Клинок вошел горцу под ухо. Тихо захрипев, тот выронил лук и начал медленно оседать. Елисей, не дожидаясь конца агонии, пополз к третьему бандиту. Тот, что-то почуяв, приподнялся со своей лежки и принялся озираться, высматривая напарников и возможного противника. Но густой подлесок мешал. Не удержавшись, горец поднялся на ноги и, вытянув шею, тихо окликнул лучника. Вот тут Елисей и метнул третий нож. На этот раз, не мудрствуя лукаво, прямо в грудь.