Мы пожали руки. И смотрели на бойцов.

Поединок выдался ожесточенный. Самый ожесточенный из всех. Бойцы сражались, будто проигравшего бросят на съедение акулам. Или отрежут яйца.

Молодцы. Видно отчаянное стремление к победе. И у того, и другого. Хотя, Хокугава после боя с Джексоном явно не на высоте.

Поэтому и проиграл. Как я и думал. Я с самого начала сделал ставку на Ямагучи.

Сирата сердито покосилась на меня.

— Это ничего не значит. Мой боец просто устал.

Я пожал плечами.

— Ну и что? Мы поспорили. Ты проиграла. Так что, сегодня после турнира идем гулять. Покажешь мне Токио.

На самом деле, я забавлялся. Никуда идти не собирался. У меня и так дел хватало.

Но проучить заносчивую девушку не помешает. Пусть помучается.

Сирата не успела ответить. Ведущий объявил мое имя. На японском.

Такахаси дернул меня за рукав.

— Он говорит про тебя. Говорит, что ты согласился выступить в показательном поединке. Против чемпиона прошлого турнира. Это так?

Глаза Сираты стали большими и круглыми.

— Ты что, тоже будешь драться?

Вот дерьмо. Разве мы договаривались о таком?

— Что такое? — спросил Смелов. — Ты будешь участвовать в этом представлении? Уверен? Мы даже не переоделись.

Ведущий снова объявил мое имя. Я поднялся. Взял сумку с каратеги. И отправился переодеваться. Тут неподалеку комната.

Быстро зашел. Переоделся. В раздевалке только Джексон. Он хмуро поглядел на меня.

— Ты что, тоже будешь драться? — спросил он. — Будь осторожен. Тут засуживают.

Я кивнул. Но промолчал. Сейчас главное — настроиться на бой.

Джексон пожелал удачи. Я поблагодарил. Вышел из раздевалки. И пошел в шумный зал.

Видимо, ведущий рассказал, что я чемпион СССР. Мое появление зрители встретили аплодисментами.

Я вглядывался в стоящих у татами бойцов. Кто мой противник?

Мы взошли на татами одновременно. Быстро поклонились. И встали в стойки.

Мне попался мощный соперник. Высокий азиат с черными волосами. Руки и ноги, как балки. Нет, он не японец.

Это же тайский боксер. До этого он не выступал. Как и я.

— Хаджиме! — объявил рефери.

Тут все проходит быстро. Гораздо быстрее, чем у нас.

Противник поднял руки в традиционной стойке тайских кикбоксеров. Ладони замотаны в бинты. Никаких перчаток. Глаза внимательно следили за мной.

Мы сразу начали рубить друг друга. Боковыми. Удары принимали на предплечья.

Я ударил один раз. Два, три. А потом пробил мае гери. Прямой удар вперед. И попал сопернику в живот.

Не знаю почему, но он пропустил его. Видимо, думал, что я не ударю сильно. Но я ударил в полную силу. Не собирался играть тут в поддавки.

Противник отлетел назад. Упал лицом вниз. Полежал чуток. И встал.

Снова поднял руки. Опять пошел на меня. Посмотрим, усвоил ли он урок.

Мы опять начали бить друг друга ногами. После третьего удара я сделал финт. Как будто опять атакую ногой. Соперник отреагировал.

Но я ударил рукой. Кулаком в лицо. Сэйкен цуки. От всей силы. Попал.

Противник откинулся назад. Но не отступил. Тут же пошел вперед. На ближний бой.

Выкинул в меня ногу. Тоже прямой удар. Попал в живот. И тут же продолжил атаку. Боковые удары руками. И под конец — локтем правой руки.

Последний удар оказался жестким. Я успел его отбить. Но локоть достал меня в скулу. Перед глазами потемнело.

Чисто интуитивно я рванул в сторону. Мимо головы мелькнул кулак противника. Я ударил в его корпус. И тоже добавил локтем.

Все вокруг мелькало, как в тумане. Мы осыпали друг друга ударами. Уже только руками.

Зрители орали, как сумасшедшие. Татами кружилось вокруг меня. Я и не считал, сколько ударов прилетело в меня. И сам не понял, сколько раз попал по противнику.

А потом развернулся. И ударил на излете. Попал тыльной частью кулака. Прямо в подбородок противника.

Удар неожиданный. Таец отлетел назад. Я успел заметить, что он отрубился. Еще в падении. Так и остался лежать.

Зрители захлопали. Рефери поднял мою руку. Я поклонился.

Сошел с татами. Опустился в свое кресло. Зрители поздравляли меня. Старались коснуться плеча, пожать руку. Я улыбался. Лицо горело после отчаянной рубки. Завтра все опухнет.

— Ты не хочешь переодеться? — спросил Смелов.

— Поздравляю! — Такахаси тоже пожал мне руку. — Последний удар отличный. Я просто в восхищении.

Сирата смотрела прямо. Ояма тоже вышел на татами. Чтобы поздравить чемпиона турнира. И как раз заключительную речь.

— Я хочу выйти с тобой, — сказала девушка. Все также смотрела вперед. Не глядя на меня. — Прямо сейчас. Давай прогуляемся. Я покажу тебе Токио.

В ее голосе я услышал обещание. Поглядел на бунтарку. Кивнул.

— Я только переоденусь.

Встал, похлопал Смелова по плечу.

— Я скоро вернусь.

Такахаси тоже вскочил. Отправился вместе со мной в раздевалку.

— Ермолов-сан, не вздумайте идти с цукибан на прогулку. Она заманит в ловушку. Вы пропадете. А отвечать мне! Это такой позор. Такой позор! Если с вами что-то случится.

Я с интересом поглядел на парнишку.

— В таком случае ты сделаешь сэппуку?

Такахаси растерялся. Захлопал глазами.

— Сейчас редко делают сэппуку. Но мне придется уволиться.

Я вошел в раздевалку.

— Тогда молись, чтобы я вернулся целым и невредимым.

Быстро переоделся. Вышел. Сирата уже ждала меня возле входа в зал. Такахаси беспомощно наблюдал у раздевалки. А еще подошел Смелов.

— Что значит, «скоро вернусь»? Ты с ума сошел? Гулять по незнакомому городу? А что наши кураторы скажут?

Я покачал головой.

— Я недолго. Я не просто иду гулять. Не просто с бабой. Так что, спокойно.

Леня постарался отдышаться. Снова посмотрел на Сирату. Девушка стояла с каменным лицом. Жевала резинку.

— Давай, только осторожно.

Я отвернулся. Подошел к Сирате. Она взяла меня под руку.

Мы прошли по коридору. Каблучки девушки громко стучали по деревянному полу.

Как только вышли на улицу, нас окатил порыв ледяного ветра. Площадка перед гимназией заполнена людьми. Они стояли и обсуждали турнир.

Сирата указала на стоянку.

— Пошли. Там моя машина.

Мы сели в машинку, небольшую серенькую «Хонду». Отьехали пару кварталов. Сирата сидела за рулем.

Через пару поворотов перед нами показалась набережная реки Сумида. Вокруг росли деревья. Глухой пятачок.

Сирата остановила машину. Повернулась ко мне. Наклонилась, поцеловала в губы.

Глава 25 Вроде бы один

Глава 25

Вроде бы один

Через два часа Сирата привезла меня к гимназии. Я потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание. Но девушка отстранилась.

— Не люблю долгие прощания, — сказала она. — Иди уже.

Хм, ладно. Все-таки, она странная. Я открыл дверцу машины.

— А где ты живешь? — спросил я. — Ну-ка, напомни.

Она говорила, что из какого-то района Токио. Но сейчас я уже забыл, хоть убей. Что-то вроде женской груди, что ли.

Сирата упрямо покачала головой.

— Не буду. Если захочешь, вспомнишь. Если нет, значит больше не встретимся.

И замолчала. Уставилась вперед. Лицо невозмутимое. Только на длинной сахарной шее бьется малюсенький пульсик. Как будто каких-то десять минут назад не стонала от страсти во весь голос, часто дыша и изгибаясь всем телом.

— Ладно, — сказал я. — Тогда прощай.

И закрыл дверцу. Машинка тут же завизжала шинами. Сорвалась с места. Быстро унеслась вперед.

При этом чуть не столкнулась с другой машиной. Та мирно ехала по дороге. Бедолага водитель отчаянно засигналил. Бесполезно. Сирата ездила очень опасно.

Я проводил машинку взглядом. Потом развернулся и отправился в гимназию. Сразу заметил, что людей на площадке гораздо меньше. Около десятка.

Это остатки зрителей. Заметили меня. Узнали. Тут же заулыбались, поклонились, потом захлопали. Какое, однако, внимание. Я поклонился в ответ.

Прошел в гимназию. Турнир уже закончился. Вот паскудство, мои ребята могли уже уехать. Придется своим ходом добираться до гостиницы.

Зря тревожился. Мои парни все еще здесь. Вместе с Такахаси.

Сидели на том же месте. На скамейках в первом ряду. Причем, Смелов непринужденно болтал с подругами Сираты. Такахаси переводил.

Зрителей в зале почти не осталось. Скамейки и кресла опустели. А судьи во главе с Оямой о чем-то ожесточенно спорили.

Я подошел к парням.

— О, вот и он, — улыбнулся Смелов. — А где подруга? Почему оставил? Мы тут с девушками вас ждем. Пошли гулять? Тут, говорят пельмени геза очень вкусные. За ними очереди стоят. Давай попробуем.

Я кивнул.