Меня обнял вал оваций, и я медленно спустился со ступенек, освобождая проход. Парни вместе с Тоней начали формировать очередь. Синицын с Мишей и Витей подошли ко мне.
— С кем ты сегодня виделся? — полюбопытствовал друг.
— Не здесь и не сейчас. Такими именами не разбрасываются. Скажу только, что мы в конце недели едем в Атлантик-Сити. Нас представят поставщику, и, надеюсь, решится проблема с алкоголем на первое время после вступления Сухого закона в силу. И ещё, Витя, мне нужно, чтобы ты подобрал хорошее место. Мы откроем ясли… И ещё пару подобных заведений для этих людей, — я указал на медленно двигающуюся толпу.
Капитан пристально посмотрел на меня и после долгой паузы заговорил:
— Если всё, что мы делаем, для этого, то я ещё раз готов сказать, что не жалею, что пошёл к вам на работу, Алексей.
Я молча кивнул. Эта речь была поважнее всех прочих. А Синицын вообще не из тех, кто бросается громкими словами.
— Я так понимаю, всё прошло хорошо? — спросил Громов, явно намекая на мой подневольный отъезд к Ротштейну.
— И да и нет. Это временный «мир». С этими людьми невозможно дружить или быть близким. Забудешься, и тебя съедят…
Мы ещё постояли, поговорив о текущих делах. Из открытого окошка на улицу тянулся умопомрачительный и аппетитный запах. Жена нашего казака Семёна Молотова, обладала поистине выдающимися кулинарными способностями.
— Это что, борщ? — удивился я.
— Наваристый, кубанский, — подмигнул Мишка.
В животе предательски заурчало. Уже долгое время я почти не появлялся дома и перебивался местной готовкой. От бешено-прекрасного запаха мясного бульона у меня аж в животе свело. Я даже представил его ало-золотистый цвет и запах тёртой петрушки, рассыпанной сверху для аромата. Именно золотистый цвет. Настоящий кубанский никак не бордовый. В чистом виде он делается по старинке на бураке, но сейчас жена Степана, скорее всего, сварила всё на томатах. И всё же запах так похож…
— Не пора ли нам подкрепиться? — улыбнулся я, процитировав героя из детства.
В конце улицы вдруг пришёл в движение стоящий до этого Фордик помощника шерифа. Он подъехал к входу в «Суповую» и резко затормозил. Оттуда вышли два полисмена и двинулись в нашу сторону. Один, помоложе, энергично вспрыгнул на бордюр и устремился прямо ко мне. На плечах его колыхался широкий плащ. Похоже, более тёплая одежда будет у фараонов только завтра. Сегодня первый снег и морозец застал Нью-Йорк врасплох.
На душе заскребли кошки. Плохое предчувствие подкралось и сжало сердце когтистой лапой. Стоящая около входа толпа тех, кто уже пообедал, с интересом воззрилась на происходящее.
— Мистер Соколов? Алексей Соколов? — коряво произнёс моё имя молодчик.
Я смерил его взглядом и кивнул:
— Слушаю вас…
Только сейчас полисмен заметил, что все вокруг пристально смотря на него. Особенно взгляд его зацепился за Синицына, который со своим непроницаемым лицом застыл истуканов рядом со мной. Толпа будто бы «подобралась» вся и двинулась ближе.
Фараон постарше кашлянул и покачал головой. В отличие от напарника, он держал руку на поясе. Вроде бы расслаблено. Но рядом с кобурой. И я видел, что она расстёгнута.
А молодой, наоборот, нахмурился, осмотрев всех окруживших нас зевак, и продолжил:
— Сэр, я — патрульный Бигсби. Вы должны проехать с нами в полицейское управление Бронкса. Вы обвиняетесь в возможном убийстве полицейского.
Вокруг прокатился ошарашенный вздох, и люди оживлённо загудели.
— Так убийство было? Или оно — возможное? — усмехнулся я, говоря как можно громче, — Я арестован?
— Этот человек уж точно не убийца, мистер… — проговорила женщина, стоящая рядом.
— Да, это честный человек, которые делает для других добрые вещи, офицер! — добавил незнакомый мужчина, «подняв» молодого фараона в звании.
— Кхм, прошу извинить моего напарника, мистер Соколов, он не так давно на службе, — вступил в разговор усатый полисмен постарше и поопытнее, — Я — сержант Конли. Мы должны доставить вас в управление по приказу шерифа Бронкса Джона Фэллона. Он считает, что вы можете быть связаны с исчезновением полисмена два месяца назад.
Ага, значит, та драка со шпаной, после того как я выиграл деньги на ставках в бейсболе, всё-таки всплыла. Тогда Гарри неосторожно вырубил полисмена. Ну как вырубил… Оборвал его земной путь. А нам пришлось закапывать в лесу за городом не только того парня, который хотел меня убить, но и патрульного. Похоже, детективы нашли кого-то из той шпаны. По-другому я не представляю, как бы на меня вышли. И это очень плохо.
Сейчас фараоны разговаривают со мною довольно вежливо, видя поддержку людей вокруг и мой прикид, который вязался скорее с образом успешного молодого бизнесмена, но никак не шпаны-мокрушника.
— Это бредовые обвинения! — изобразил я возмущение.
— Но мы вынуждены доставить вас в управление. Мистер Соколов, прошу вас не усложнять ситуацию, — вежливо склонил голову усатый полисмен, — И вас пока не обвиняют…
— Как это не обвиняют⁈ Да этот вот только что сказал, что Алексей Иванович убил полицейского! — вдруг сварливо закричала стоящая неподалёку женщина.
— Мочи от вас нет, уже! Сначала при первой же возможности к стенке ставите да обыскиваете, теперь вообще честных людей обвиняете не пойми в чём! — добавил худощавый мужчина в робе рабочего. В речи его слышен был сильный русский акцент.
Да. Толпа — это страшная сила. Я поднял руку, призывая всех к порядку:
— Тише! Тише! Я уверен, что мы во всём разберёмся с господами полицейскими! И что это какая-то нелепая ошибка! Все хорошо! Я уверен, что все недоразумения разрешатся и вы скоро меня увидите. Товарищество будет работать, несмотря ни на что! — и я «глазами» подозвал Витю.
Громов подошёл ближе, и я наклонился к его уху, еле слышно шепнув:
— Если вас потянут копы, мы ни с кем никогда не дрались в этом городе. Что было в тот день — вы не помните. Были как и всегда — на работе. Потом сходили со мной забрать выигрыш ставки. Тем более, если это будут проверять — всё подтвердится. Деньги все доставал я. Вы просто помогаете. Запомнил?
Друг молча кивнул.
— Мишке передай то же самое. Слово в слово. И поищи хорошего адвоката. Обратись для этого к Соломону. Он должен знать кого-нибудь. Только пусть найдёт сам! Никаких обращений за помощью куда-то выше, с кем он связан…
Громов посмотрел на меня встревоженно, отпрянув назад, но я прервал его возглас:
— На всякий случай! Всё.
И я развернулся к полицейским:
— Надеюсь, я поеду не в наручниках?
Сержант Конли покачал головой:
— Нет, но я должен Вас обыскать.
Кольт второй раз за день перекочевал в чужие руки. Усатый фараон с удивлением бросил на меня взгляд. В толпе тоже попритихли.
— Боюсь, что ограбят ночью. Слишком неспокойный район. Если бы полиции ловила преступников, а не честных бизнесменов, то не пришлось бы тратиться на пистолет, — улыбнулся я.
Полисмен сузил глаза, но не стал ничего мне говорить. Только бросил раздражённо своему молодому напарнику:
— Бигсби, садись за руль. Поедемте, мистер Соколов.
Он открыл мне заднюю дверь Форда, и я полез в узкий салон. Что-то сегодня я нарасхват. Сначала один из двух главных мафиози города, теперь шериф полиции района. А у меня впереди ещё столько дел. Как же это всё не вовремя…
Глава 3 Свидетель…
Глава 3
Свидетель…
Двухэтажное здание полицейского управления Бронкса было сложено из красного кирпича. Аккуратные каменные арки вокруг дверей и окон по бокам от них, добротный цоколь с простым, но красивым узором по краю. Старинное здание через десятилетия могло бы стать памятником архитектуры Нью-Йорка.
Полицейский чёрный Форд с белой прерывистой полосой по борту, в котором меня везли, остановился напротив деревянных массивных дверей. Бигсби, сидящий за рулём, обернулся ко мне и глумливо усмехнулся:
— Приехали!
Втроём мы вышли из авто и меня завели внутрь здания. Молодой патрульный гордо бросил дежурному, сидящему за деревянной конторкой:
— Привезли подозреваемого по делу о пропаже офицера Ли Купера.
Вот я и узнал, как звали того несчастного…
— Детектив Барлоу ждёт вас, — кивнул дежурный, — Можете сразу вести его в допросную.
Мимо буквально за шиворот протащили какого-то мужичка в рваных брюках и замызганном старом пальто.
— Давай шевелись!
Задержанный споткнулся о торчащую половицу, и ему дали натурального пинка под зад:
— Не тормози!
Вот они, реалии начала двадцатого века. Отношение к тебе в американской полиции в это время складывается, во-первых, из твоего внешнего вида. Тут действительно «встречают по одёжке». Во-вторых, из твоего статуса в обществе, если полисмены о нём, конечно, знают. В-третьих, если у тебя ничего этого нет, то тебе везёт, если ты уроженец Штатов в бородатом поколении. Или хотя бы европеец внешне на лицо.
Американцы вообще любят придумывать мигрантам миллион уничижительных названий. Если бы меня привезли сюда пару месяцев назад, зная, что я русский, и в старой потрёпанной одежде, то обращались бы примерно так же, как и с этим мужиком, который потирая отбитый зад, быстро засеменил в сторону боковой двери.
— Давай, вперёд, — толкнул меня в спину Бигсби, под молчаливым и тяжёлым взглядом сержанта.
Судя по всему, патрульный являл собою типичный образчик из тех, кому категорически нельзя надевать знаки отличия служителя порядка. Он тут же чувствует, как раздувается его эго и тяжелеет в штанах. Такие, как он прессуют нищих на улице и орут им в лицо типичную вульгарщину по типу «Я тут закон!». Свои комплексы они забивают вот такими выходками и сейчас Бигсби, похоже, кайфовал оттого, что «взял особо опасного преступника-эмигранта». Которого, вдобавок, не так давно искал абсолютно весь участок. И плевать, что он просто съездил за мною и всё.