— Головка ты от патефона, вот кто ты! — заорал начальник ему на ухо, да так, что Денис чуть не оглох.

— Товарищ полковник, разрешите объяснить, — набравшись храбрости решительно произнёс полу оглохший, но в очередной раз его разумное предложение по прояснению ситуации было отвергнуто.

— Смирно! Заткнись, б**! Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь! — покраснев орал начальник и «подопечному» не оставалось ничего другого, как только вытянуться по стойке смирно, сжать кулаки и внимать.

Полковник вытер платом пот с шеи и потребовал:

— Отвечай немедленно! Отвечай честно! Кто разрешил тебе арестовывать и допрашивать пионера? Кто надоумил? Кто? Непосредственный начальник твой? Тищенко?

— Я сам, — опустив глаза в пол с комом в горле признался Пахомов.

— Сам с усам, а мне теперь всё разгребать за тобой б**!.. — вновь взорвался Соколов. — Говори, где взял наручники? У дежурного? Что молчишь? Я всё знаю, он мне сам признался!

Денис не проронил ни слова, ибо сдавать вчерашнего дежурного, который выручил его спец средством не хотелось и было не по — мужски.

— Так зачем ты его арестовал? — чуть успокоившись спросил Соколов и развернувшись пошёл к себе за стол.

— Я хотел поймать преступника, распространяющего самиздат, — пояснил свой поступок милиционер и чуть помедлив добавил: — И в конечном итоге, поймал его.

— Какого преступника? Ты о чём Пахомов? О Александрове? О ребёнке, который дал послушать несколько кассет своим сверстникам? Это он у тебя преступник получается?

— Я думал…

— Ни х** ты Пахомов не думал! Знаешь почему? Знаешь?.. Да потому, что нет у тебя головы твоей на плечах Пахомов. Нет у тебя твоей «бестолковки»… Понимаешь? Нечем тебе Пахомов думать, потому как вместо головы у тебя кочан с капустой!

— Да, но самиздат…

— Какой ещё к чертям собачьим самиздат?! Ты хоть песни те сам слышал? Что башкой мотаешь? Не слышал? Ну так послушай тогда! Я тебе их сейчас включу… Смотри, смотри Пахомов. Слушай, — сказал полковник и вставив кассету в магнитофон включил его.

Зазвучала мелодия…

— Вот тебе самиздат твой! Вот тебе белые розы… Видишь Пахомов? Чувствуешь самиздат Пинкертон недоделанный, а вот смотри, смотри, ещё песня, — возбуждённым тоном проговорил Соколов и нажал кнопку перемотки, — это песня Пахомов про седую ночь… Чувствуешь антисоветчину, мля…

Подчинённый вновь опустил глаза в пол молчал, а начальник его продолжал глумиться.

— Смотри Пахомов, вот ещё песня и тоже самиздат. Смотри. Знаешь про что она? А ты послушай, послушай. Может и поймёшь о чём там поётся… Она Пахомов о нашем городе. Она Пахомов о столице, о Москве. Это гимн Пахомов. Гимн!