Получив от лорда Пальмерстона и Луи Наполеона приглашение присоединиться к антирусской коалиции таких великих европейских государств как Англии и Франции, потомок маршала Бернадота долго размышлял о той выгоде, которую принесет его стране столь важный и ответственный шаг. Прожив более сорока лет в мире и согласии с российской империей, шведы порядком отвыкли воевать, и их король должен был иметь в своем распоряжении довольно сильные аргументы, которые бы смогли объяснить его подданным причину начала новой войны с восточным соседом.

Не будучи ярым сторонником дружбы с русскими, шведский король при каждой встрече с сэром Питтом, подобно завзятому лавочнику, яростно и упорно торговался, стремясь получить за кровь своих солдат нечто более существенное, чем просто английскую благосклонность.

Возможность возвращение Финляндии под скипетр шведской державы, нисколько не будоражило прагматичную душу короля Оскара, для которого сохранение крепкого единства между шведскими и норвежскими народами являлось первоочередной задачей. Несмотря на всяческие реверансы и выказывания различных знаков внимания в сторону норвежской стороны, молодой король отчетливо видел стремление своих норвежских подданных к полному отмежеванию от Стокгольма и провозглашения независимости. Сейчас контуры возможного раскола ещё только- только просматривались, но Оскар очень опасался, что война с Россией может стать тем катализатором, который сможет расколоть его державу на две части . Такие примеры в мировой истории имелись.

Поэтому, степенно поглаживая свои черные как смоль усы и бородку а-ля эспаньолка, внимательно слушая щедрые посулы собеседника, шведский монарх все больше и больше приходил к мнению, что погнавшись за Финляндией, он рискует потерять Норвегию. Сейчас, для Швеции было куда выгоднее получить различные преференции в торговых отношениях с Англией, а так же получение от лондонского Сити дешевых кредитов с обязательной отсрочкой выплат на десять лет. Это была вполне приемлемая цена за вступление Швеции в антирусскую коалицию . Но, привыкшие за двести лет к беспрекословному повиновению шведов воле Лондона, британские дипломаты продолжали упорно давить на упрямого короля, шаблонно твердя о возможности возвращения финских земель под руку Бернадотов.

Все это уже Оскару порядком надоело.  Высокое положение посланца британской королевы не позволяло отказать ему в очередной аудиенции, и стокгольмскому владыке приходилось вновь лавировать под мощным напором англичанина. Самому сэру Питту тоже до чертиков надоело наносить очередные визиты несговорчивому монарху, но лорд Пальмерстон в каждом своем послании настойчиво требовал от посла скорейшего результата.