Светлый фон
Три оставшихся "восемьдесят седьмых" уже вышли на позицию и первый даже начал заход, когда лейтенант, нажав на гашетку, обнаружил, что патронов больше нет. Но ведь третий был так близко!

Полковник Ерлыкин в оцепенении смотрел, как в последний из немецких самолетов, отбомбившихся по его взлетке и выстроенным у поля истребителям, врезался краснозвездный И-17.

Полковник Ерлыкин в оцепенении смотрел, как в последний из немецких самолетов, отбомбившихся по его взлетке и выстроенным у поля истребителям, врезался краснозвездный И-17.

– Драгомиров?!

– Драгомиров?!

Неуправляемые машины уже взорвались на земле, когда где-то над казармами вспухло облачко раскрывшегося парашюта.

Неуправляемые машины уже взорвались на земле, когда где-то над казармами вспухло облачко раскрывшегося парашюта.

Первый герой начавшейся войны вернулся домой…

Первый герой начавшейся войны вернулся домой…

 

* * *

 

Выдержки из интервью с Героем Советского Союза Левитовым Андреем Сергеевичем, полковником авиации в отставке, ветераном Великой Отечественной войны, летчиком-истребителем 1-го Гвардейского Истребительного авиаполка. Серия передач "Наша Победа", канал "Культура и история".

– Добрый день, Андрей Сергеевич. Наши зрители, узнав, кто будет сегодня в студии, буквально завалили редакцию вопросами. И хотя на каждый из них ответить просто физически невозможно в отведенное нам время, самые интересные мы надеемся осветить с вашей помощью.

– Добрый день. Конечно же, чем смогу – помогу, – ветеран смущенно улыбнулся, явно не будучи привычным к такому количеству камер и внимания.

– Начнем вот с чего. Многие наши зрители интересуются причинами столь больших успехов немецких пилотов на первом этапе войны. Известно, что уже после войны, когда обобщали основные недостатки предвоенного обучения летчиков-истребителей, выделяли среди них несколько основных. Сюда относили и малый налет на боевых машинах, и неумение стрелять по воздушным целям, и незнание того, как осматриваться в воздухе. Андрей Сергеевич, насколько вы с этим согласны?

– Спорно это все.

Налет на боевых машинах был не то чтобы большой – это и правда так. В конце концов, что-то около сорока часов на боевом истребителе – это не слишком много. С другой стороны, это не так уж и мало. Всё зависело от того, на что это время тратилось.

То, что не умели стрелять по воздушным целям – это совсем уже неверно. Мы в училище стреляли достаточно много, по конусам. У нашего выпуска было стрельб сорок пять-пятьдесят. Из них по воздушным целям что-то около пятнадцати. Точнее уже сейчас не скажу.