Чёрный Гаучо был одет несколько необычно. Поверх белоснежного витязя на нём было надето синее с чёрными и белыми полосами пончо, на шее был повязан красный платок, а на голове красовалось чёрное аргентинское сомбреро. Никки вышел из вертолёта, приложил два пальца к своему сомбреро и, пыхнув сигарой, сказал:

— Добрый день, господа офицеры. Позвольте представиться, я майор Никки Виндхук по прозвищу Чёрный Гаучо и я гереро. Или это слово, обозначающее мою принадлежность к маленькому, но гордому и воинственному народу Африки уже ни о чём не говорит?

Никки задал этот вопрос широко улыбаясь и потому никто из раненых немецких лётчиков, а это действительно были одни только офицеры, не счёл себя ни задетым, ни оскорблённым. Один из немецких офицеров, оберстлойтнант лет сорока, улыбнувшись ответил:

— То что гереро может управлять таким летательным аппаратом, герр майор, лично мне говорит только об одном, нам нет никакого смысла задерживаться в Африке. Или я не прав?

— Если иметь ввиду Германию, то да, герр оберстлойтнант, ей там нечего делать, но если речь идёт о немцах, то вернувшись на родину, мы обязательно найдём с ними общий язык. Вы позволите угостить вам выпивкой, господа офицеры?

Бразильский госпиталь располагался за мостом Кувер на берегу реки Иль. В нём имелся ресторан для выздоравливающих офицеров и пивная для солдат. Две порции любой выпивки там наливали бесплатно, за третью нужно было платить, а четвёртую уже никому не подавали. Солнце клонилось к закату и потому вслед за Чёрным Гаучо увязалось множество лётчиков. Никки вызвался стать пилотом санитарного вертолёта добровольно, но это вовсе не означало, что у него не было никаких других обязанностей. Более того, когда мы провожали этого парня в Германию, Хендрик Витбой сказал ему такие слова:

— Никки, ты отважный парень, но сейчас от тебя требуется не это. Ты любой ценой должен доказать немцам, что гереро, вернувшись на родину, не станут изгонять немецких колонистов с обжитых мест. Мы просто вежливо попросим их потесниться, чтобы нам тоже было где жить, строить города, орошать земли и выращивать на них травы для скота и падуб. Сам понимаешь, став в этой благодатной стране чёрными гаучо, мы уже не сможем жить иначе и лично я без мате непременно пропаду, как ты без своих вертолётов.

Для Никки старый Хендрик был фигура точно такая же, как Большой Тедди для американцев и потому он сразу же стал исполнять его приказ. Едва войдя в ресторан, он сразу же заявил, что сегодня господам офицерам разрешено выпить вдвое больше обычного и что следующие три выпивки будут за его счёт. Себе же он попросил большую калебасу мате и чтобы погорячее, но без бомбильи, так как он пришел со своей. Немцы, не смотря на цвет кожи Никки, сразу же приняли его за своего. Какого бы цвета не была кожа у лётчика, он всё равно ближе всех к богу. Офицеры сразу же стали расспрашивать его о том, что же это за машина такая, вертолёт, и тут же узнали, что молодой гереро авиаконструктор и принимал самое непосредственное участие в проектировании "Пеликана", о котором рассказывал такие вещи, что немцы не переставали удивляться.