— Отлично, Хуан, я прямо сейчас вылетаю. Наш гость уже встал, так что я сначала отвезу его в Эпиналь, а потом сразу же лечу к вам в Жерарме, так что приготовьте ребят к отправке.

Лейтенант д'Арманьяк козырнул и попросил:

— Доброе утро, майор Виндхук, вы не могли бы связаться по радио с моим полком. Мой позывной Маркиз. Мне нужно как-то отблагодарить немецких лётчиков.

Чёрный Гаучо указал рукой на кресло рядом с собой:

— Садитесь, лейтенант. С этого кресла, подключив свой шлем, вы сможете сами связаться с друзьями. Все готовы? Вылетаем.

Через сорок минут "Клементина" совершила посадку на аэродроме близ прифронтового города Эпиналь, где базировался полк высотных истребителей "Лафайет". Там без малого не был построен почётный караул, чтобы встретить маркиза Бернара д'Арманьяка и его спасителя. У Никки не было времени выслушивать слова благодарности и французы прекрасно всё поняли. Они быстро погрузили на борт вертолёта два ящика и Чёрный Гаучо поднял белоснежную винтокрылую машину в небо. На одном ящике было написано по-португальски "Для Маленькой Бразилии и её ангела Никки", а на втором, точно таком же и одинаково булькающем, по-немецки — "Для наших благородных противников". Содержимое обоих ящиков было совершенно одинаковым, они оба были доверху наполнены бутылками с коньяком.

Забрав в Жерарме троих раненых танкистов и два больших контейнера с оборудованием, майор Виндхук полетел обратно. Если своих собратьев по оружию немцы встретили сдержано, то подарку французского лейтенанта очень обрадовались и вовсе не потому, что хотели напиться. Ящик с коньяком снесли в ресторан и попросили подавать коньяк только в особых случаях. Погода между тем резко испортилась. Небо затянуло тучами и пошел дождь. Чёрный Гаучо и экипаж "Клементины" приняли душ, позавтракали и завалились спать, но уже во второй половине дня, не смотря на нелётную погоду, они отправились в очередной рейс. Дождь не был помехой для танкистов, а потому они гонялись на Аллее Войны друг за другом, как и при ясной погоде. Зато он помешал немецким бомбардировщикам навестить французских, как они считали, артиллеристов.

Дождь лил три дня подряд, а на утро четвёртого дня немецкие бомбардировщики, базировавшиеся неподалёку от Штутгарта, стали один за другим подниматься в воздух. Их целью была батарея дальнобойных гаубиц, расположившаяся в трёх километрах от реки Мозель между Эпиналем и Шармом. Немецкие тяжелые бомбардировщики "Рамфоринх" поднимались в небо с половинным грузом двухсотпятидесятикилограммовых фугасных авиабомб на борту с интервалом в пять минут. Командование авиационной дивизией решило продемонстрировать противнику то, с какой точностью они могут бомбить объекты противника. Бомбардировщики летели на высоте в десять километров и, заходя на цель, развивали максимальную скорость. Освободившись от груза бомб, они закладывали вираж и уносились обратно, но вслед за первым самолётом летел второй и так длилось два часа, вот только в капонирах сидели не французы, а англичане.