Лось взглянул на часы – уже и обедать пора, а запихнули только четверть ящиков. Последний ящик исчез в переносопортале со звуком «чпок!». Лось сел. Сердце у него билось где–то под челюстью. На небе высыпали маленькие симпатичные звездочки. Жалобно зудели комары.

– Последний штрих, – сказал Паша.

– То есть?

– Мы должны лично проконтролировать доставку. Лось икнул. Икнул еще раз. Госсподи. А на живых существах этот нерд эксперименты ставил? Ой. Ой. Ну хоть языкового барьера не будет. А с другой стороны, Паша прав.

– Вот ты первый и лезь.

Паша вздохнул. А как он будет в одиночку ящики тащить? Лезть надо вместе, и никаких разговоров. Момент перехода был неощутимым. Вместо тихого летнего лесного уголка перед глазами встала весенняя степь. Портал за спиной провисел еще несколько секунд, полыхнул зеленым и пропал. Паша, не заметив этого, любовался природой. Лось мирно лежал носом в землю. Зашевелился. Перевернулся.

– И как мы все это понесем? И куда мы это понесем?

Лось сидел на ящиках и мерз. Здесь было гораздо холоднее. Хорошо хоть джинсы напялил. А где, собственно говоря, это здесь? Может, это вообще Монголия! А там Унгерн. А Унгерн кожу сдирать любит. Ящики открыть нечем, стрелять Лось не умеет, у него зрение минус шесть. Его чуточку утешало то, что над головой не летали птеродактили и археоптериксы. Их с успехом заменял черный ворон. Про которого в песне поется. Ану кыш! На «кыш!» мерзкая птица не реагировала. Паши не было видно. Ушел за помощью, называется. Точно, там Унгерн. Сделал уже из Паши коврик.

Вдалеке что–то показалось, передвигалось это что–то с ужасным скрипом, и оказалось это что–то несмазанной телегой, запряженной двумя быками, что ли. Лось не был силен в сельском хозяйстве. Но рядом с дедком–возницей гордо восседал Паша. Изрядно замерзший студент облегченно чихнул. Ящики погрузили быстро, благо телега была довольно вместительной. Дедок при этом ругательски ругал какого–то Крысюка, желая ему прострела в поясницу, чирея на задницу, чтоб у него внутри так палило, як он мне сортир спалил. В довершение всего, этот самый Крысюк приходился дедку зятем. «Испортил женщине жизнь», – подумал Паша. Лось представил себе скавена папиросой в зубах и расхохотался.

Дедок вдруг поперхнулся на середине увлекательного повествования о том, какой же падлюка, бандюга и сволочь ходит у него в зятьях. Поперек накатанной дороги стояла странная группа людей – рыжий матрос бандитского вида, подросток сопливый в штатском костюме, драных ботинках и красно–черной, большой для него фуражке. Третий, непонятно кто, ходил в солдатской форме, но босиком и без головного убора. Этот лохматый недосолдат таскал на плечах две пулеметные ленты. Нехорошее предчувствие зашевелилось в душе недоучившегося программиста с новой силой. Ну ладно, фуражка на сопляке точно белогвардейская, корниловская, он в книжке видел, но эти двое… Лось никак не мог сосредоточиться.