– Саня, а почему утром, когда я приехал, ворота были открыты?

– Тебя ждали, родной! Князь Ромодановский, Фёдор Юрьевич, ещё два дня назад сообщил, что прибывает обоз-поезд царёв. Я и попросила Фёдора Голицына выслать кордоны вперёд. Так что мы знали обо всех ваши передвижениях, к встрече готовились… А преображенцы твои, Саша, просто молодцы! Помогали мне весь этот год во всём. И я к ним в полк часто наезжала с царевичем Алексеем…

– Даже так, с Алексеем? – удивился Егор.

– Как же иначе, сердечко моё? – довольно улыбнулась Санька. – По царскому Указу ты один из многих, кому поручено участвовать в воспитании сынка царского. Ты был в отъезде дальнем, так я заменяла тебя, как и положено любящей и верной жене… Уговорила царевну Наталью, сестру Петра Алексеевича, вот и ездили втроём в полк Преображенский. Алексей Петрович уже научился метко стрелять из пищали и ружей, шпажным и сабельным боем много и усердно занимался…

– Молодец ты у меня! – одобрил Егор. – А ещё чем занималась полезным?

– Ещё? Языкам обучалась: французскому, английскому, немецкому, итальянскому, испанскому – только чуть…

– Ого!

– Ещё у доктора Жабо училась – премудростям медицинским. Не одна – с другими Сёстрами Милосердными. И роды сложные помогали ему принимать, и при операциях разных. Воспалённые кишки вырезали из животов, ноги-руки отпиливали почерневшие… Теперь я на Службу сёстринскую не принимаю кого попало. Заставляю обучаться сперва, экзамены (как мсье Жабо говорит) сдавать. Думаю вот школу открыть медицинскую, для Сестёр будущих…

Егор смотрел на жену и не находил слов. Санька похорошела просто несказанно: немного похудела лицом, постройнела фигурой, талия – почти как до родов, а глаза голубые, огромные – ещё умней стали, ещё родней…

Было только одно непреложное и сильнейшее желание: схватить эту неземную красавицу в свои крепкие объятия и зацеловать до смерти…

Уже после полуночи, чувствуя, что сейчас крепко уснёт, Егор вспомнил:

– Саня, я же там привёз растений всяких – саженцы деревьев и кустов, черенки цветочные. Надо же с ними что-то сделать. Что-то, правда, сломалось по дороге, что-то засохло…

– Я уже распорядилась, милый! – нежно и сонно проворковала жена в ответ. – Слуги всё, что уцелело, уже прикопали временно, на огороде. Потом постоянно пересадим – в нашей с тобой Александровке, любезной сердцу…

На следующий день он не утерпел, заехал на часок-другой в свой Преображенский полк. С женой Санькой и заехал, с которой даже на короткое время расставаться и разлучаться не хотел…

– Александр Данилович, радость-то какая! – искренне обрадовался приезду полковника Фёдор Голицын, вскакивая с полкового барабана, сидя на котором, он наблюдал за мушкетными стрельбами. – О, Александра Ивановна, наш ангел-хранитель! Позвольте ручку поцеловать! Прибыло вчера от батюшки вашего, Ивана Артемича, две телеги с мылом. Благодарны премного…