Арсеньев Сергей Владимирович Москва, 1983 год. Развилка Книга четвертая

Арсеньев Сергей Владимирович

Москва, 1983 год. Развилка

Книга четвертая

Царевич

Царевич

Пролог

Пролог

Боль. Постоянная ноющая боль. Последние восемь месяцев она — моя неизменная спутница. Боль. Моя подруга и моя судьба. Больно. Мне всегда теперь больно. Всегда. Днём и ночью со мной моя Боль.

Хотя по сравнению с первым месяцем острота боли несколько снизилась, да и привык я к ней. Сейчас мне иногда удаётся даже заснуть без обезболивающей таблетки. А иногда не удаётся. Иногда для того, чтобы забыться во сне, мне помимо обезболивающего приходится пить ещё и снотворное. Потому что кроме физической Боли есть ещё и Мысли.

Ведь мне пока нет и пятнадцати лет. Но я — мертвец. Знаете, очень трудно ощущать себя мертвецом в четырнадцать лет. Тем более что первые четырнадцать лет жизни я был вполне нормальным и здоровым парнем. А потом раз — и я умер.

Не до конца умер, конечно. Иначе как бы я написал всё это? Я всё ещё живу. А правильнее сказать — существую. Существую, как кактус в горшке.

Отчим пытался как-то поддержать меня, ободрить собственным примером. Он отличный дядька, мой отчим. Своего отца я совсем не помню, тот на войне погиб, когда я ещё грудничком был. И мамин муж старается по возможности заменить мне родного отца. Старается, да. Рассказал мне, как он сам тяжело воспринимал то, что с ним случилось. Призывал меня не сдаваться, продолжать бороться.

А зачем, спрашивается? Зачем бороться? Что у меня впереди? Наполненное болью, унылое серое слякотное беспросветное существование. Совершенно безо всякой надежды. И пример моего отчима для меня не показатель. У нас с ним слишком разные случаи. Возможно, если бы я, как и он, потерял ноги ниже колен, я бы тоже нашёл в себе силы жить и работать. Но сейчас…

Знаете, я даже рад тому, что Наташка осталась по ту сторону окна. Что она не вернулась обратно. Она отличная девчонка. Я был влюблён в неё, что уж скрывать-то теперь? И она в меня, похоже, тоже. И, зная её, могу предположить, что она не бросила бы меня даже такого. Только вот, зачем я ей нужен в моём нынешнем виде?

В общем, я твёрдо решил Уйти. Нечего мне больше делать в мире живых. Зачем, вот зачем они спасли мою трижды ненужную жизнь? Почему не позволили мне умереть тогда? По-моему, это очень жестоко по отношению ко мне. Я ведь во всём помогал, в любое время суток готов был подорваться, бросить любые свои дела, и сломя голову нестись к этому окну. А они спасли меня. Сволочи. Какие сволочи.