Спалось плохо. Только под утро поймал и удушил во сне Беринга, заснув со счастливой улыбкой. Понятно, что он, скорее всего, не виноват. Но во сне можно.

Два дня наслаждались материковым летом, периодически кутаясь в плащи от холодного ветра. С Алексеем и капитанами прикидывали дальнейший путь. Тянуть за канонеркой на север кэчи не хотелось. Они против ветра до Анадыря месяц лавировать будут. Для канонерки под парусами и моторами эти полторы тысячи километров на седьмицу хода.

Приняли промежуточное решение. На север канонерка идет одна, а кэчи ждут до середины августа в Удачном, после чего самостоятельно возвращаются к Аляске.

Решение — еще не все. Его надо обеспечить припасами, запчастями, снаряжением. Почти шесть десятков дополнительных ртов для поселка, это больше тонны продовольствия на две недели. Плюс еще две тонны на обратный путь. Канонерка активно разгружалась в амбары Удачного, радуя коменданта. Параллельно обсуждались короткие промысловые и ознакомительные походы кэчей вдоль материка. Подбросил народу идею обследовать Братскую бухту в пятистах километрах южнее. В этот поход из местных можно толмачей взять, присмотреться к новым землям внимательнее.

Двадцать седьмого канонерка рванулась на север, сложив силу ветра и пара. На борту царило нервное напряжение — «а вдруг вот сейчас из-за горизонта…». Вахты наблюдателей усилились добровольцами, которых на вантах становилось все больше изо дня в день. В нижнем трюме баловали отданную нам в дорогу праздничную свинку. Животина испуганно прудила в свой засланный соломой и отгороженный уголок, плохо перенося качку с избыточным вниманием. Подозреваю, даже если на канонерке кончатся припасы, хрюн до Анадыря доберется сытым и здоровым.

Погода продолжала склоняться к осени. Ветра, недавно гладившие ледовые шапки, теперь забирались под одежду активно утепляющегося экипажа и бодрили. Канонерка шла многократно пройденным маршрутом. Если так дело пойдет дальше, то в море скоро возникнет продавленная колея.

Холодные воды Анадырского лимана приняли на себя разогнавшуюся канонерку третьего августа. Над пустынной бухтой одиноко всплыло облачко приветствия форта. Разочарование экипажа можно было черпать ложкой, кривясь от горечи. Радостно хрюкала только свинка в трюме.

Анадырь изменился мало. К чавкающей земле добавилась угольная пыль, припорошившая дорогу от шахт к порту. Угольные сараи стояли полные, плюс еще высилась отдельная угольная куча рядом с ними. Колонисты Анадыря выглядели похуже жителей Удачного. Шахта и климат им на пользу не пошли. Зато гостям тут радовались как родным. И еще умилялись живой свинке, намекая, что у них и хозяйство подсобное уже есть, и корма они найдут. Животину отдали, пообещав привезти хрюну подружек. Вот такие загибы судьбы. А Беринга все нет. Кому-то в этой жизни везет, кому-то не очень.