Мы продвигались вперед... Не люблю этот бой, в нем не было ни замысла, ни искусства. Вспоминая, каждый раз думаю, насколько моя репутация военачальника преувеличена. Нет, от почестей не отказываюсь: по справедливости они принадлежат мне же - но как оружейнику. За свою карьеру я сделал множество тактических ошибок, жертвовал здравым смыслом в угоду красоте построений и неоднократно заслуживал быть битым - однако свинцовый ливень сносил всякого, кто имел безумие стать перед фрунтом моих солдат.

Крымцы оказались зажаты на узкой, насквозь простреливаемой косе между сходящимися полками. Цепочка лодок отрезала путь через залив, откуда пришли. Больше деваться некуда: некоторые проскочили вдоль берегов, под беспощадным огнем с боковых фасов каре, и сразу же попали под калмыцкие сабли.

Было ли это исполнение приказа или слепой порыв обезумевшей толпы? Не знаю. Никогда более не видел атаку на лодки вброд, по грудь в воде, или вплавь. Стрельба в упор, багинеты колют вниз, как остроги, сабли рубят дощатые борта... Несколько плоскодонок опрокинули, только из-за этого части неприятелей удалось бежать. Не знаю, многим ли. Не считал. Не до того было. Тысяч пятнадцать легли под пулями или добиты калмыками, обиравшими врагов. Еще некоторые вымолили пощаду и попали в плен.

У нас тоже были потери, но соотношение вышло не хуже, чем у принца Евгения при Зенте. Ханство получило в сей баталии страшный удар.

Количественно крымцам случалось терять и больше воинов в одном бою: за шесть лет до этого черкесы, озлобленные жадностью татарских работорговцев, взбунтовались и вырезали кинжалами целую армию. Но там были большей частью кубанские ногаи, о которых на полуострове никто плакать не станет. Здесь же - ханская гвардия почти в полном составе. И коренная крымская знать. Лучший, отборный корпус. Командующий им калга Мехмед Гирей, недавно сменивший Саадета, обвиненного в неудаче зимнего похода, тоже погиб: его труп опознали пленные.

Таких неудач не прощают ни подданные, ни хозяева. В политическом отношении Крым имеет нечто общее с Речью Посполитой, только поляки зависят от нескольких стран и тайно, а татары - от одной Турции и открыто. Девлет Гирей еще сколько-то времени считался номинально властителем, но приказы его не исполнялись. Каждый был сам за себя. Беи со своими людьми покидали стоящее у Перекопа войско - кто под покровом ночи, кто средь бела дня. Некоторые прямо в лицо бросали хану, что незачем стеречь ворота, когда в доме - пожар. Увезти в горы семьи, угнать скот стало главной заботой, раз уж не сумели сдержать русских на пороге своей земли. Грозная многочисленностью сила растекалась, уходила как вода в песок, как кровь из жил раненого. Скоро в степи не осталось ни одного отряда, способного бросить вызов нашим калмыкам, не говоря уже о пехотной бригаде.