Чтобы не быть голословным, вспомним американские реалии пятидесятых и начала шестидесятых. Их поражает запуск первого спутника и полет Гагарина. В тот момент американцы серьезно напуганы успехами СССР. Они реально боятся распространения коммунизма у себя дома: техношторм в России их впечатляет. Чтобы не проиграть гонки, США вынуждены принимать грандиозные по размаху научно-технические и промышленные программы. Дабы их финансировать и управлять оными, бизнес прижимают налогами, возводят мощный государственный аппарат. Приходится, не покладая рук, работать по десяткам приоритетных направлений, начинать «битву за Луну». Столкнувшись с успехами СССР, американцы вдруг осознают, что их система образования плоха, что она уступает русско-советской. Что их образование – это отделение врожденно одаренных от массы тех, кому суждено быть быдлом. Отделение платежеспособных от бедных. В англосаксонских традициях же богатый считается богоизбранным, одаренным.

Теперь же, конкурируя с русскими, приходится за государственный счет, вполне по-советски, искать талантливых и способных ребят во всех слоях общества и учить их. Возникает массовый средний класс: высокооплачиваемых работников, порожденных именно государственными программами. Американцам приходится создать Департамент передовых исследований Пентагона, DARPA (благодаря коему потом возникнут персональный комп, «Уиндоуз», мобильная связь и Интернет). Чтобы отражать угрозу распространения коммунизма, укрепляются и расширяются спецслужбы, что начинают регулировать и внутриамериканскую жизнь. Все шире применялся инструмент политических убийств, устранения неугодных.

В то же время стали все громче звучать голоса своих, американских интеллектуалов о том, что развитие компьютерной техники, программного обеспечения, организационных технологий и коммуникаций может привести к созданию общества без привычного рынка и денег, с новым качеством управления экономикой. Что скоро появится класс интеллектуалов-управленцев и исследователей, что потеснит старые элиты: финансовую, владельцев больших пакетов акций, военных и политиков. В самом деле на космических кораблях мыслилось вполне коммунистическое устройство жизни. Там были не нужны ни деньги, ни банки, ни биржи.

Дело стало принимать поворот, весьма неприятный для прежнего правящего истеблишмента – финансовых воротил Уолл-стрит. Старые капиталистические тузы увидели, что к власти в Соединенных Штатах в случае продолжения космического соревнования с СССР придут совсем новые люди и иные классы. Да и умножающийся средний класс из ученых, инженеров, техников и высококвалифицированных рабочих, что складывался вокруг государственных мегапроектов, неминуемо потребовал бы своей доли власти. Особенно кривил рожу финансовый капитал, англосаксонский и еврейский. Перетекание новейших технологий из космической сферы в гражданские отрасли грозило исчезновением целых отраслей старой промышленности, пересмотром «табеля о рангах» в элите Запада.