— Я творил много зла, — с усилием выдохнул Гектор. — Но под конец я попытался сделать хоть что-то… что-то.

Помолчав, он прохрипел:

— За здравствует золотой лев Фландрии! — и закашлялся, поперхнувшись кровью.

— Тебе вредно говорить, — сказал я перехваченным голосом. — Но ты можешь слушать. Так вот, Гектор де Савез, Бургундский Лис и фландрийский дворянин. Единственный мой друг в этом безумном мире. Сегодня ты сделал для меня столько, сколько никто не делал. Ты…

— Робер, — прошептала незаметно подошедшая Жанна. — Он умер.

— Нет, — стиснул я кулаки, — он не мог умереть. Только не сейчас!

Но Лис умер, на этот раз по настоящему. А еще через час нас нашли. В первый и последний раз в жизни я видел Жака де Ли плачущим. Как он позже признался, до самого конца великан так и не верил, что "малышка Клод" жива. Из десяти рыцарей, посланных со мной герцогом Баварским, в живых осталось четверо. Про павших Жак сказал так:

— Они погибли за правое дело, а потому прямиком отправились в рай.

Что ж, к сказанному, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Гектора мы похоронили неподалеку от той самой поляны, где он принял последний бой. Я сам прочитал молитву, и первый кинул на тело горсть земли. Прощай Лис, лучший друг, какой только может быть у мужчины. Пусть мы бились по разные стороны, но в трудную, гибельную минуту ты сражался со мной плечом к плечу, и спас ту, что я люблю больше жизни. Ты умер, оставив меня в должниках. Прости, что не открыл тебе правды: лишь через четыре века твоя Фландрия обретет долгожданную свободу. Покойся с миром, друг. Аминь.

На пути в Баварию произошел еще один очень важный для меня разговор. Выпытав из меня все, что случилось за эти годы, Жанна долгое время была задумчива. Она незаметно присматривалась ко мне, словно чего-то ожидая. Наконец, со свойственной ей решительностью Жанна взяла дело в свои руки. В Ла-Рош мы прибыли уже ближе к вечеру, и на ночь остановились в таверне "Пегий бык". Не успел я сполоснуть с дороги лица, как Жанна вызвала меня в отведенную ей комнату. Попросила присесть и сказала:

— Скажи, Робер, а что ты собираешься делать дальше?

— Дальше? — я задумался. И в самом деле, чем я займусь теперь, когда любимая свободна?

— Пока не думал, — пожал я плечами. — Вот довезем тебя до Мюнхена, там и решу.

— Ну хорошо, — твердо сказала она. — У моего двоюродного брата мы вновь станем простым рыцарем и благородной графиней. Но вот прямо сейчас, пока мы всего лишь рыцарь и освобожденная им пленница, я хочу задать тебе вопрос…

— Да?

Она странно замялась, а потом вскинула голову, и глядя мне прямо в глаза спросила: