Сегодня всех выстроили на плацу и объявили, что Америка вероломно напала на Союз. Странно было наблюдать за лицами грешников. Ни у кого на лице не было радости, наоборот, отчаяние. Потом я понял, почему. Норму выработки увеличили на десять процентов. Старожилы знают, что всякий раз война приводит к увеличению сроков. Утешает одно: здесь нет ни одного человека, отсидевшего больше двух лет. Говорят, что их переводят в другие места, где теплее. Представляю, что сейчас творится в лагере при руднике. Они и так уже на людей не похожи: какие-то ходячие мертвецы с потухшими лицами, одетые в невообразимые лохмотья. Каждый день хоронят погибших, замёрзших, умерших от голода. Когда по десять, а когда и больше человек. Пожалуй, если я выйду отсюда нужно найти моих рекомендателей и поблагодарить за отправку в монастырь, а не в лагерь. Давно бы уже лежал в мерзлоте и пытался бы её согреть.

Как ни странно, помимо увеличения норм выработки добавили и паёк. Не нам. Доходягам. Явно в Управлении Наказаний не дураки сидят, соображают, что для увеличения выработки нужно зэков кормить получше, а то лом не смогут шевелить. В моей штольне работают в основном британцы. Они, после объявления войны стали пахать как проклятые. Понятно почему — с янки у них старые счёты, ещё со времён Бостонского чаепития. А уж после того, как американцы их бросили во время вторжения Союза… Я ору диким голосом, гулко отдающимся под сводами штрека:

— Смирно! Прекратить работу!

Тупой лязг стихает, все вытягиваются и всматриваются в глубину, откуда приближается высокое начальство в лице отца-настоятеля и охраны. Отец Паисий приказывает построить зэков. Торопливо выстраиваю их в шеренгу. На лицах ожидание и …радость. От нечаянной передышки. Монахи поддерживают святого отца, помогая ему подняться на перевёрнутую тачку.

— Грешники! Обращаюсь к вам с указом Верховного Совета Нового Союза! Слушайте внимательно. Объявляется набор добровольцев для службы в колониальных и вспомогательных частях Союза на второстепенных военных театрах в Азии, Африке, Китае. Изъявившие желание обязаны принести присягу на верность. Проявившим себя даруется гражданство Союза третьей ступени. Принявшим православие — второй. Добровольцы — шаг вперёд!

Тишина. Делаю шаг и оказываюсь в одиночестве. Меня жгут десятки глаз. Отец Паисий внимательно смотрит на меня.

— Грешник?

— Так точно, Отче. Грешник 001824. Фриц Штейнбаум.

— Специальность?

— Пилот-истребитель. RAF. Флаинг-капитан. Бывший…

— Давно отмаливаешь?

— Семь месяцев.

— Хорошо, грешник. Становись слева. Кто ещё?