Вот первые особенно хорошо оснащенные отряды принялись взбираться вверх по лестнице и вот-вот должны были упасть сходни, чтобы первые булгары ворвались на стену. На крыше башен приготовились лучники, чтобы сразить тех неверных, кто рискнет выйти против штурмующих.

Вдруг, за считанные секунды до того, как начали падать сходни, прямо напротив башен стали вываливаться гигантские веревочные лестницы на три-четыре "ступеньки". Но это были естественно никакие не лестницы, а связанные между собой мокрыми веревками строительные балки и привязанные к ним пуки хвороста облитые нефтью и керосином. Еще секунда и эти "лестницы" вспыхнули жарким огнем.

На некоторых башнях даже успели бросить сходни и первые булгары с криками ярости ринулись в атаку, как их тут же отрезало жарким пламенем. Сходи мгновенно оказались в огне и сгорели. Башни оказались бесполезными несмотря на наличие запасных трапов.

— Куман! Куман!! Куман!!! — орали вне себя от радости защитники города ибо слух о том, чья это идея моментально облетела всех людей стоящих на стене.

— Врагов бейте, а не скандируйте…

Впрочем, янычары и половцы быстро опомнились и принялись метать стрелы во врагов, что в великом множестве скопились под стенами, но так и не смогших на них попасть.

Остальные башни оказавшиеся в десятке-двух метрах от стены, встали. Все понимали, что двигаться дальше бессмысленно, их ждет такой же в прямом смысле горячий прием.

Булгарам не оставалось ничего другого, как отступить, что называется не солоно хлебавши, если не считать за соленую похлебку собственную пролитую кровь, ведь под стеной остались лежать несколько десятков воинов, не говоря уже о том, скольких погибших унесли, а сколько из них получили ранения разной степени тяжести.

7

— Черный шаман пришел в себя, великий хан! — с тщательно скрываемой ноткой пани в голосе воскликнул бек Шайгардан. — Солдаты слышали, как неверные кричали его имя и Город отгородился от наших осадных башен стеной огня!

— Ы-ы-ы! За что, Аллах милосердный?! За что?!! — вскричал хан Ибниамин, хватая голову руками.

Но это были еще не все плохие новости в тот злополучный день.

К середине дня из степи прискакало всего пара сотен уцелевших воинов и тысячник, командовавший всем этим войском, доложили о постигшей его катастрофе.

— Это было мерзкое колдовство, великий хан! — оправдывался тысячник, упав на колени. — Иного и быть не может!

— В чем оно заключалось?

— Когда мы погнались за неверными половцами, великий хан, что не рискнули вступить с нами в честный бой и стали настигать их, наши кони стали падать замертво!