Светлый фон
Жизнь в Гайане напоминала мне Сибирь: в воздухе было разлито такое же ощущение предстоящей беды. Ничего хорошего никто не ждал, но и не особенно о том тревожился: такая жизнь, и другой ждать не приходилось. Вскоре выяснилось, что свободных геологов, готовых полететь с нами на запад страны, было немного, а именно один – бывший поляк Рафаил Свенски. Судьба занесла Рафа в Гайану лет пятнадцать назад, и он – как и другие до него – тяжело заболел магией жизни в полудикой тропической стране, когда-то названной британцами Зеленый Ад, и остался там навсегда. Я его понимаю: сам бы остался. Но не мог: меня ждали в Нью-Йорке мама и маленькая Маша.

Мы наняли крошечный самолет с двумя сиденьями – для пилота и еще одного пассажира – и полетели. На сиденье для пилота сидел пилот, на сидении для пассажира – Раф Свенски, а Джо, помощник Рафа по имени Бад Рамчаран и я устроились на мешках и ящиках на полу самолета. Все время полета пилот и Раф с удовольствием вспоминали подробности разных авиакатастроф в этой части страны.

Мы наняли крошечный самолет с двумя сиденьями – для пилота и еще одного пассажира – и полетели. На сиденье для пилота сидел пилот, на сидении для пассажира – Раф Свенски, а Джо, помощник Рафа по имени Бад Рамчаран и я устроились на мешках и ящиках на полу самолета. Все время полета пилот и Раф с удовольствием вспоминали подробности разных авиакатастроф в этой части страны.

Под нами черно-зеленым разлились темные джунгли, прорезанные серыми лентами рек. Впереди – у неясно очерченного горизонта – нас ждала синяя гора со срезанной верхушкой – Плато Рорайма, описанное Конан Дойлем в романе “Затерянный мир”. Именно здесь профессор Челленджер нашел доисторическую жизнь. И именно сюда собрались мы в поисках запасов “Коррайя Холдингз”.

Под нами черно-зеленым разлились темные джунгли, прорезанные серыми лентами рек. Впереди – у неясно очерченного горизонта – нас ждала синяя гора со срезанной верхушкой – Плато Рорайма, описанное Конан Дойлем в романе “Затерянный мир”. Именно здесь профессор Челленджер нашел доисторическую жизнь. И именно сюда собрались мы в поисках запасов “Коррайя Холдингз”.

Там, у подножия горного массива Рорайма, на притоке Эссекибо с прелестным названием Вака-вака-пу я и заразился малярией: самка комара антофелес – заразу переносят только самки – укусила меня и впрыснула слюну в мою кровь. Вместе со слюной в кровь попала зараженная клетка, спорозоит, мигрировавшая в легкие. Там клетка начала делиться, производя разносчиков инфекции – мерозоитов. Из легких мерозоиты проникли обратно в кровь, и вот она – легочная малярия. А если бы попали в мозг, то я бы заболел церебральной формой малярии – так называемой церебральной ишемией – и умер. И никакая девочка по имени Девочка не отпоила бы меня горьким хинином и сладким ромом.