Фундаментальный и технический анализы демонстрируют два противоположных подхода: фундаментальный аналитик прогнозирует рыночную стоимость компании или ее акций исходя из различных финансовых показателей и оценки производственной деятельности данной компании в индустриальном секторе или регионе: конкурентность, объем продаж, прибыльность, конъюнктура цен на продукцию, компетентность менеджмента, политические риски и прочее. Технический же анализ рынка ценных бумаг целиком базируется на статистике, учитывая объем торгов и историю цен на данную бумагу. Технический анализ не принимает во внимание конкретные данные о компании, выпустившей ценные бумаги, а просто анализирует диаграммы и графики, отражающие историю изменения цен на эти бумаги, пользуясь разными статистическими методами. Надо ли говорить, что я – бывший гуманитарий – склонялся к фундаментальному анализу. Что честно и подтвердил г-же Бакалар.
– Почему бы тебе не стать трейдером? – вдруг спросила Николь. – Подготовишься, сдашь на лицензию, будешь получать в разы больше, чем аналитик. И в десятки раз больше, чем профессор.
– Почему бы тебе не стать трейдером? – вдруг спросила Николь. – Подготовишься, сдашь на лицензию, будешь получать в разы больше, чем аналитик. И в десятки раз больше, чем профессор.
Так и случилось. С тех пор я взял за правило слушаться женщин.
Так и случилось. С тех пор я взял за правило слушаться женщин.
Лихорадка
Лихорадка
Впоследних числах апреля 1986-го по Киржачу поползли слухи о катастрофе на какой-то атомной энергостанции на Украине. Толком никто ничего не знал, официальные сообщения рассказывали про аварию на четвертом энергоблоке и временную эвакуацию местных жителей в безопасные места. У нас с Алёной не было телевизора, поэтому мы не видели показанные стране карты распространения воздушных потоков из зараженной местности, да и никто в городке, насколько я помню, особенно не волновался: люди не осознавали ни масштабов, ни последствий Чернобыльской катастрофы.
Для меня Чернобыль стал своеобразным водоразделом между эпохами: ранее советская власть скупо делилась (если вообще делилась) с населением важной негативной информацией о жизни в стране, и мы часто узнавали о событиях на родине из “вражеских голосов”; теперь же правительство не скрывало, что иногда в СССР не все в порядке, и признавало наше право это знать. В новом отношении к свободе информации чувствовалось растущее уважение власти к людям: из подданных мы становились гражданами. Кроме того, правительство не только известило о катастрофе, но и согласилось принять международную помощь, в том числе от американцев, признавая тем самым свою неспособность справиться с аварией самим. Это было проявлением слабости, чего СССР ранее никогда не допускал. Мир пока не осознал, а советская власть уже готовилась к падению.