Гарри Кесслер вращался в высших политических и военных кругах Европы. Его семья была богата, мать – ослепительно прекрасна собой. Говорили, что Гарри – сын самого кайзера Вильгельма I. Это было неверное предположение – время рождения Гарри никак не могло ему соответствовать, однако оно тоже работало в его пользу. Даже Бисмарк с кайзером, со своей стороны, относились к нему как к молодому, подающему надежды фавориту. В годы Первой мировой войны Гарри Кесслер станет офицером спецслужбы, потом отправится в Варшаву немецким послом, но всегда останется страстным поклонником искусства, меценатом и попечителем музеев. Он окажется в одной машине с Нижинским в первый вечер постановки «Весны священной» и повторно закроет глаза Ницше, когда выяснится, что тот лежит в гробу с открытыми глазами. Кесслер был абсолютным космополитом. Если бы Ницше еще мог что-то осознавать, он бы наверняка одобрил Кесслера в роли основателя и одного из членов правления своего архива.

В 1891 году двадцатитрехлетний студент Кесслер, элегантный и тонкий, как борзая, эрудит и полиглот, прирожденный аристократ без капли снобизма, учуял в воздухе запах будущего ницшеанства. Следующие сорок лет он продвигал эту философию в театрах, издательских домах, художественных студиях и светских гостиных Европы, пока в 1933 году ему не пришлось покинуть Германию. Нацисты начали набирать силу, и на страницах исторических книг развернулось совсем другое повествование.

Студенческие годы Гарри Кесслера пришлись на конец 1880-х – начало 1890-х годов, так что его можно отнести к «поколению Раскольникова» – молодежи, на которую оказал огромное влияние роман Достоевского «Преступление и наказание». Кесслер был свидетелем на суде над однокурсником-аристократом, который застрелил свою любовницу простого происхождения и попытался застрелиться сам, но плохо прицелился [10]. Этот акт нигилизма был вдохновлен книгой Достоевского, произведшей неизгладимое впечатление на первое поколение отчаявшихся, которые отказались от христианства. Вспышка подобных убийств, совершаемых студентами, исполненными «великого отвращения» и стремящимися к небытию, получила название «эффекта Раскольникова» в честь отрицательного персонажа книги Достоевского [11].

Кесслер пишет, что в конце этого столетия, когда настроения были исполнены нигилизма, шопенгауэровского пессимизма, нравственного отчаяния и сомнений в ценности чего-либо, за что стоило бы бороться, Ницше оказал влияние на умы, по силе и глубине сравнимое с Байроном, властителем дум предыдущего поколения.