Путник миновал каменный столб с фигурой распятого и но немощеной пыльной улице подошел к деревянной ограде — толстые бревна, утыканные длинными острыми шипами, в них ворота из прочных балок. Городская стража затворяет ворота вечером и отворяет их утром. Сейчас ворота отворены, решетка с острыми зубьями поднята. Дюрера никто не остановил, и он прошагал до дома городской стражи. Стражники допросили пришельца, кто он и зачем направляется в Нюрнберг, взяли с него пошлину за вход в город, подняли скрипучий шлагбаум, и он прошел по деревянному мосту, через ров, окружающий крепостную стену. Застоявшаяся вода во рву была покрыта зеленой ряской, городские стены поросли мхом, кое-где между камнями пробивались топкие березки. Дюрер остановился на мосту, чтобы разглядеть гербы над воротами, а потом ступил под гулкие своды. В глубокой арке густая тень и сквозняк. Пот жаркого летнего дня просох на лице путника, и он зашагал дальше по крутым и узким, тесно застроенным улочкам. Над улицами нависают выступы вторых и третьих этажей. На домах поскрипывают выкованные из железа, подвешенные на цепях или укрепленные на кронштейнах ярко раскрашенные сапоги, замки, крендели, ножницы — вывески сапожников, слесарей, пекарей, портных. Часто приходится идти посередине улицы — перед домами на грубо сколоченных столах разложены товары. Иногда путник поспешно прижимается к стене, пропуская карету важного господина, или шарахается на середину улицы, когда из окон выплескивают помои.

Альбрехт Дюрер пришел в Нюрнберг в праздник св. Элигия. Святого этого считали своим покровителем все, кто имел дело с наковальнями, молотами и молотками, — и кузнецы и золотых дел мастера. Один из самых знатных жителей Нюрнберга праздновал в этот день свадьбу. Это был глава патрицианского рода Пиркгеймеров — Филипп. Огромные столы были накрыты на воздухе вблизи стен Кайзербурга. Гремела музыка. Вино разливали прямо из бочек. Белоснежные шапки пены стояли над пивными кружками. Флейтисты, волынщики, лютнисты, барабанщики старались вовсю. Мужчины топали так, словно хотели пробить землю насквозь, и подбрасывали в воздух хохочущих женщин. Пышное празднование Дня св. Элигия — покровителя кузнецов и ювелиров, хмельное многолюдство свадьбы показалось Альбрехту Дюреру счастливой приметой.

Сбылась ли эта примета? Как сказать.

Альбрехту Дюреру было двадцать восемь лет, когда он переступил городскую черту Нюрнберга. И еще целых двенадцать лет прослужил он подмастерьем у золотых дел мастера Иеронима Холпера. Того давно уже называли Стариком, но он не спешил уходить на покой. Долгие годы потратил Альбрехт Дюрер на овладение ремеслом. Они принесли знание приемов и секретов, придали зоркость глазу, твердость руке, изощрили вкус, но, увы, ему часто казалось, что он так и останется вечным подмастерьем. Только достигнув сорока лет, он смог предъявить имущества на сто гульденов, что требовалось для получения прав мастера; из них он уплатил десять за свидетельство об этих правах, женился на пятнадцатилетней дочери Холпера — Барбаре и с помощью тестя открыл наконец самостоятельную мастерскую.