С 24 июля ходили у нас в штабе слухи о желании Шамиля войти в переговоры. Имелись сведения, что в Ахульго свирепствуют болезни, что было вполне естественно. 27-го числа действительно явился парламентером чиркеевский житель Биакай, который сначала пробовал морочить нас, уверяя, что у Шамиля во всем изобилие и довольство. По случаю переговоров заключено было двухчасовое перемирие, которым обе стороны воспользовались, чтобы убрать хотя отчасти валявшиеся еще трупы убитых. Обитатели Ахульго вылезли из своих душных нор на поверхность утесов и наслаждались как дети, выпущенные на свободу. Но эти два часа прошли быстро; переговоры не привели ни к какому результату. Генерал Граббе требовал от Шамиля, в удостоверении искренности его, предварительной выдачи сына в заложники. С этим ответом Биакай возвратился в Ахульго. На другой день, 28-го числа, он снова явился парламентером; опять был перерыв военных действий — и опять без всякого результата. На этот раз Биакай даже не возвратился в Ахульго, а отправился в Чиркей. Уже тогда можно было заподозрить интриги чиркеевцев, что и подтвердилось впоследствии. На успех переговоров, очевидно, нельзя было рассчитывать, пока Шамиль имел еще возможность получать извне подкрепления и запасы; а потому решено было наконец привести в действие предположение, о котором давно уже были толки — распространить блокаду и на левый берег Койсу.

После целого ряда безуспешных рекогносцировок, моих и товарища моего Эдельгейма, в нижней части течения Андийского Койсу, положено было устроить переправу несколько выше Ахульго, и 25-го числа дано полковнику Лабынцеву приказание приступить к постройке там моста. В помощь ему даны были инженер Энбрехт и Генерального штаба — Эдельгейм. Последний с небольшою командою, в ночь с 25-го на 26-е число, спустился к реке, в расстоянии не более ружейного выстрела от Старого Ахульго; несмотря на чрезвычайно бурное течение реки, несколько хороших плотов переплыло на левый берег и благополучно возвратилось назад; вслед за тем началась разработка тропы с высот к избранному месту переправы. Но Лабынцев неохотно принимался за возложенное на него дело, и генерал Граббе был недоволен медленностью его распоряжений. В ночь с 30-го на 31 июля спущено с большим трудом к месту переправы несколько орудий (одно легкое, два горных и три мортирки), чтобы обстреливать противоположный берег Койсу. Несколько егерей опять переплыли реку, натянули канат и начали ставить туры. Но все эти попытки убедили в невыгодности избранного места, под выстрелами из Старого Ахульго. 31-го числа решено было отказаться от устройства здесь моста, а вместо того восстановить прежний у Чирката.