Переход от Таш-Кичу до Внезапной в двадцать пять верст совершен был еще с большими предосторожностями, как будто бы мы двигались в виду неприятеля, тогда как о нем не было и слуху; притом на Кумыкской плоскости жили преданные нам кумыки.

Сколько было хлопот для меня и других офицеров генерального штаба, чтобы обеспечить переправы на Яман-су и Ярык-су, а также следование отряда через лесистое пространство между Аман-су и Акташем и по крутому спуску к этой реке. Платье мое было изорвано в нескольких местах, лошадь моя искалечена колючкой или дерезой. Сильно пострадали от этого, в изобилии растущего кустарника обувь и платье нижних чинов, следовавших в боковых прикрытиях.

Немало хлопот было и при расстановке лагеря на правом берегу Акташа, возле деревни Андреевой.

— Нужно расположить войска как можно правильнее и притом сообразно с местностью. Ведь здесь будет дневка, а может быть, простоим суток двое и более. Вероятно, Александр Иванович, осматривая окрестности, заедет и в лагерь. Нужно, чтобы в нем все было в порядке.

Так рассуждало начальство штабов главного и чеченского отрядов, окруженное офицерами Генерального штаба. Между тем войска с нетерпением ожидали указания тех мест, на которых, расположившись, могли бы приступить к разбитию своих палаток и варению пищи. «Вот, подумаешь, настало какое тяжелое время.

Идешь по своей земле и думаешь, что по неприятельской, так цепи строго держи. Вот сколько времени пришли, не расставляют лагерей; кажись, можно было бы и палатки разбить, и кашицу сварить. А тут ранец сильно жмет — не то что наши мягкие мешки».

Так рассуждали между собою старые кавказские усачи, стоя опершись на ружья, в ожидании, когда мы, офицеры Генерального штаба, укажем им места для ночлега. И совестно было подъезжать к этим усачам-кавалерам, понимая и сочувствия их правому неудовольствию, происходящему от неуместного педантизма.

Пользуясь двухдневным отдыхом, я с некоторыми из моих штабных товарищей, в сопровождении достаточного эскорта, осмотрел окрестности Внезапной. Ездил на Чумлы, где был расположен Кази-мулла в 1831 году, во время восемнадцатидневной блокады старой Внезапной. Осматривал место прежней ермоловской крепости, прославленной мужественной защитой ее во время этой блокады. Был на Воровской балке, где происходил кровавый бой скопищ Кази-муллы с батальоном 40-го егерского полка, ведомым полковником Шуйским на спасение Внезапной. И тогда же у меня явилось желание собрать подробности о геройских подвигах и самоотвержении защитников этой крепости. И, к полной радости моей, я достиг этого, собрав сведения не столько из архивных и письменных документов, сколько из рассказов современников и участников.