Глава III
Глава III
Состав Главной квартиры графа Воронцова в Червленной. — Штаб. — Очерк колонизации Терека, военное положение станиц и постов. — Гребенский казачий полк. — Станица Червленная и ее нравы. — Полковник Суслов. — Прибытие в Ташки-чу. — Очерк Кумыцкой плоскости. — Кумыцкие князья. — Мусса-Хассай. — Уцмиев. — Моя поездка с Глебовым в Червленную. — Прибытие графа Воронцова в Ташки-чу. — Кишинский и Лобанов. — Выступление в поход.
Изложив в предыдущих главах очерк кавказской жизни и кавказских обычаев, перехожу к рассказу о пребывании Главной квартиры графа Воронцова в станице Червленной и укреплении Ташки-чу, в ожидании Даргинской экспедиции.
В составе Главной квартиры в Червленной сосредотачивались, большей частью, все прибывшие из Петербурга гвардейские офицеры[254]. В виду особенно важных предстоящих действий, под личным начальством графа Воронцова, съехалась из Санкт-Петербурга масса флигель-адъютантов, в числе которых упомяну о графе Константине Бенкендорфе[255], графе Строганове, князе Паскевиче[256], князе Барятинском[257], флигель-адъютанте Сколкове[258], полковнике Николае Ивановиче Вольфе, долго впоследствии служившем на Кавказе помощником начальника Штаба, и других; кроме того, прибыл для участия в отряде принц Александр Гессенский[259] со своей свитой. С графом Воронцовым из Одессы прибыли состоящие еще при нем в Одессе адъютанты: князь Александр Иванович Гагарин[260], граф Галатерси[261], полковник Алекс. Голицын (Кулик); гражданские чиновники:[262] барон Александр Павлович Николаи[263] и доктор Андриевский[264]. (Я говорю только о лицах из одесских, как их называли, принимавших участие в экспедиции 1845 года.)
Затем прибыли в штаб вновь избранные графом Воронцовым адъютанты из Петербурга: князь Васильчиков[265], князь Андронников[266], Нечаев[267], Давыдов[268], Маслов[269], Лисаневич[270], Лонгинов[271], и прикомандирован поручик австрийской службы Едлинский[272], и затем в штаб были зачислены лица, состоявшие при бывшем корпусном командире генерале Нейдгарте: Глебов[273], князь Козловский[274], я и князь Трубецкой; полковники: Дружинин[275], Веревкин[276] и барон Минквиц[277] (временно бывший при Нейдгарте и назначенный адъютантом к князю Воронцову) и весьма много других из старых кавказцев. Отношения наши со штабом, говорю о кавказцах, служивших до приезда нового главнокомандующего, были первое время довольно натянуты, вследствие многих неловкостей и бестактностей приезжей свиты. Все это скоро изгладилось, и действительно дружелюбные товарищеские отношения наши впоследствии (за исключением некоторых личностей) составляют одни из лучших и дорогих моих воспоминаний. Кроме поименованных лиц прибыли еще в Главную квартиру из Петербурга и Тифлиса, в ожидании великих и богатых милостей, много лиц, состоящих при Кавказском корпусе и не имеющих никакого официального положения в отряде. Из них назову князя Лобанова при графе Воронцове, игравшего известную роль и о котором будет сказано впоследствии, жандармского генерала Викторова, генерала Фока, убитых в 1845 году, и многих других дилетантов; даже были офицеры из крымских татар, прибывших с князем. О многих, может быть, придется вспомнить впоследствии.