11/24 декабря. Воскресенье.

Как обычно, была в церкви у Игнатьевых, потом – завт[рак] у меня с Ксенией и Сандро и теми, кто, как правило, бывает по воскресеньям. Гадон вернулся из Румынии, рассказывал о печальных обстоятельствах, в которых оказалась бед[няжка] Мисси [Мария Румынская]. Писала Аликс и Вальдемару до 4 дня, потом к чаю приехали Ксения и Беби. Приняла Зайта из Преображ[енского полка], который лежал в обоих моих госпиталях после ранения. Сейчас почти совсем выздоровел. Пришла телегр[амма] от Фредер[икса], который предлагает Киев в качестве местопребывания бед[ной] Мисси и ее семьи и спрашивает, не стеснит ли она меня. Непостижимо. Да ведь мне тогда дворец придется оставить. Здесь нет места для двоих, да еще с ее придворными и т. п. Все это, разумеется, из-за глупости Мосолова. Дурацкая история, как будто нельзя было предложить им другое место.

12/25 декабря. Понедельник.

Великолепная солнечная погода, словно весна наступила, так светло, и не замечаешь, что на дворе самые короткие в году дни. Приняла Никитина с большим докладом. Кауфмана сместили с его поста в Ставке – слишком большую симпатию выказал к[нягине] Васильчиковой. Невероятно. К завтраку был Андре, а также Гадон. Потом гуляла в саду с Ксенией и Зиной, на воздухе замечательно. Затем с Ксенией отправилась к Беби, пили у нее чай до 6 вечера. Пупка сидел рядом со мной, что обидело нового врача. После чая музицировали. Долгоруков вернулся из Белой Церкви, необычайно доволен своим пребыванием там и охотой. Вечером он отправляется в Ставку, чтобы устно разъяснить ситуацию по поводу пребывания Мисси в Киеве и заявить, что здесь нет места.