— Видел.

— Егор, а вот ты сказал, что ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА боролась за революцию, за коммунизм, в этом духе…

— Да, ну, в принципе, тот идеал, та утопия или утверждение тех ценностей, которые мы и утверждаем, как я понимаю, — оно носит характер самый идеальный: «коммунизм» называется. Коммунизм в идеальном состоянии, не социализм.

— Ты без иронии?

— Абсолютно без иронии.

— То, к чему мы шли — это было не то, не тем путём пошли после революции?

— Нет, сначала, первые года два, было хорошо. То есть революция, она носит характер… «революция» буквально означает «возвращение».

— Ты себя до сих пор живым человеком считаешь?

— Да, я живой очень человек.

— Несмотря на то, что вокруг тебя происходит?

— Вот как раз, может быть, благодаря этому.

— Может, благодаря этому ты живой и остался?

— Нет, ну как… Жизнь же заставляет действовать. Намеченным же нельзя быть (Голос: «Намеченной жертвы распростёртый клюв…»)

— А если люди вокруг тебя неправильно понимают?