И тут зазвонил телефон.

Вежливый, вкрадчивый голос произнес.

— Бенедикт Михайлович? Здравствуйте… Ваша жена вам уже сказала?

— Нет, а что? — невинно осведомился я.

— С вами говорят из Комитета государственной безопасности.

— Я вас слушаю, — спокойно сказал я, наслаждаясь своим спокойствием. Особенное наслаждение доставляло мне сознание, что это мое спокойствие было ничуть не показным: еще не прошла радостная эйфория, охватившая меня при известии, что никакого конфликта жены с сыном, которого я боялся пуще смерти, не произошло. Чувство, испытываемое мною в ту минуту, лучше всего можно передать словами одной бог весть откуда залетевшей в мою башку белорусской песни:

Звонивший моей реакцией был явно разочарован. Он, конечно, не сомневался, что жена немедленно сообщит мне о грозном звонке и у меня сразу поджилки затрясутся от страха. Известие, что его звонок не произвел должного впечатления, несколько его обескуражило. Но не настолько, чтобы изменить традициям своего учреждения и хоть немного сбавить тон. Он еще раз — уже более внушительно — повторил магическую формулу («С вами говорят из Комитета государственной безопасности») и сообщил, что у них ко мне есть дело. «Необходимо выяснить один вопросик… Нет, это не телефонный разговор. Придете — узнаете… В Лефортово, следственный изолятор КГБ».

Я сказал:

— Если вы хотите меня видеть, пришлите повестку.

Тут уж он был не просто обескуражен, а оскорблен прямо-таки до глубины души. Ласковые, вкрадчивые ноты в его голосе сразу исчезли. Голос сразу стал ледяным:

— Пожалуйста… Если вы настаиваете… Я-то хотел как лучше для вас…

Я невинно осведомился, почему телефонный звонок для меня лучше, чем повестка.

— Ну как же, — объяснил он. — Мне не хотелось, чтобы ваши соседи… Если они узнают, что вас вызывают в такое учреждение…

— А что тут особенного? — с деланной беспечностью спросил я. — Самое обыкновенное советское учреждение…

Повестку вскоре я получил и в Лефортово явился. Звонивший мне следователь оказался совсем молоденьким и довольно симпатичным парнишкой. Я был уверен, что о нашем телефонном разговоре он даже и не вспомнит. То есть, может, и вспомнит, но говорить со мной на эту тему не станет. Но он напомнил мне о нем первой же своей репликой.

— Как вы на мой звонок прореагировали, — усмехнулся он. — Прямо по «Континенту»…

В одном из последних номеров «Континента» была тогда напечатана статья, в которой участникам правозащитного движения, всем так называемым диссидентам и полудиссидентам объяснялось, как надлежит себя вести, если вдруг последует звонок из КГБ с предложением встретиться. В особенности если встреча будет назначена не в самом учреждении, а в каком-нибудь неофициальном месте, например, в гостинице. Много там было разных пунктов, но пункт первый был именно такой: прежде всего потребуйте, чтобы прислали повестку.