Я научился кататься на лыжах, потому что Нора уже это хорошо умела, и она сказала: «О, ты должен этому научиться». Я годами откладывал это дело, но в конце концов однажды в выходные мы просто поехали в Скво-Вэлли в Неваде, и мне там очень понравилось. Я научился падать с гор на разных скоростях. Нет смысла терять свое достоинство только потому, что ты часто падаешь. Ну правда, ты всего лишь даешь возможность людям улыбнуться, что тут плохого? Мне это нравится, потому что любой человек, и мне не важно, кто он – да хоть профессионал, который занимается этим всю жизнь, – в какой-то момент может оказаться на заднице. Мы катаемся на лыжах уже много лет, и нет никакого ощущения улучшения, да и вообще – зачем оно мне, это улучшение, надо.

Со всеми этими активными занятиями на свежем воздухе, когда ты просто оставляешь позади все городские стрессы и ежедневные деловые обязанности, которые вроде как кажутся чрезвычайно важными, ты становишься менее тревожным и находишь ответы. На самом деле, когда оказываешься один на один с пустыней, к тебе приходит ясное осознание происходящего. Это реально работает. Я хорошо понимаю, ну, конечно, не касаясь вопроса климата, зачем люди переезжают, скажем, в какое-нибудь безумие Аляски и живут там за сотни километров от кого бы то ни было. Я правда могу это понять. Я знаю, что́ заставляет их чувствовать себя такими довольными. Но в то же время слишком много чего-нибудь подобного свело бы меня с ума. Мы с Норой? Три дня вместе вдали от всего на свете, даже не три недели. Мы по-быстрому сбегаем из нашей системы, а потом возвращаемся к тяжелой работе, которая больше не кажется тяжелой, а представляется волнующей и захватывающей.

Хотя вот, пожалуй, загореть мне точно не дано. Я просто сгораю. Два дня я хожу и думаю: «О, как отлично смотрится», – а потом кожа начинает шелушиться, и мне приходится иметь дело с веснушками. Просто я от природы слишком бледен. Наверное, поэтому меня и любили в Японии – всего лишь потому, что я был мертвенно-бледным. Таково их представление о красоте, не так ли? Смертельно бледное, обескровленное тело. Не думаю, что амфетамины хоть как-то избавили меня от бледности. Моя единственная проблема с амфетаминами заключается в том, что мне никогда не удавалось заполучить их в достаточном количестве. Самая ужасная трагедия моей жизни. Я прям тоскую. Сказал он, смеясь. Найдется же какой-нибудь дурак, который прочтет это и воспримет буквально. В таком уж мире мы живем. Скучные уебыши. Честно говоря, я бы даже хотел, чтобы они восприняли это буквально, это дало бы мне возможность вдоволь повеселиться. Гораздо лучше, чем на спидах.