Он говорит: «Тогда вы вот что: возьмите баркас, я пришлю к вам еще несколько пограничников – тем более что тут у нас груз есть – мука и прочее для заставы. А в чем еще нуждаетесь на случай нападения?» – «Да хочу у вас попросить людей дополнительно». – «Людей мы дадим, я посмотрю еще человек десять – что-то обязательно дадим. Загрузим в этот баркас то, что надо, – завтра будет у вас» – по течению он быстро идет.

А на заставе лодка была – обычная, не моторная. Катер стоял в Термезе – точнее, не катер, а глиссер – катер с самолетным двигателем и пропеллером, как у самолета, ездил он очень быстро. Это на случай острой необходимости для командования, когда кого-то надо перебросить быстро. Нам же посылали обычный баркас – точнее, большой местный каюк с гребцами.

Дело было весной 1930 г., в пору горного снеготаяния. В это время река очень быстра и все несет вниз с огромной силой. Так что уже на второй день пришел этот баркас, разгрузили все, и начальник заставы спрашивает: «Так как мы поступим?» Я говорю: «Давайте сегодня вечером переправимся туда».

Погрузились мы в этот баркас. Тут начальник говорит: «У нас там только две лошади – но этого мало, надо взять туда еще пару лошадей. Поскольку мы туда идем, у нас тоже должны быть лошади, чтобы можно было не ходить пешком, а объехать остров».

Погрузили мы на баркас все необходимое (а было это во второй половине дня), сели, и нас понесло. Каюк этот – крупная посудина, на нее бы двигатель поставить, но двигателя не было. Только весла.

Гребцов-«каючников» было много, наверно, больше десятка – местные жители. Плывем мы, а точнее, несет нас. Дарга – командир каюка («дар-га» по-узбекски – начальник этой команды гребцов-каючников) кричит на узбекском языке, чтобы покрепче работали. «Сильней, сильней грести!» – командует. А в это время реки горные полноводные были – страшно полноводные, я даже не видел за предыдущее время, чтобы так прибавилась вода в Амударье.

Мы уже отплыли порядочно. Течение ускорялось, мы примерно на середине реки были, и вдруг наш каюк начало на месте вертеть. Попали мы, видимо, на какую-то глубокую яму. Я в такой ситуации никогда не был, хотя потом уже мне рассказывали, что на Амударье были такие места – водовороты, из которых, если попал в них, выбраться трудно. И нас начало с усиливающейся мощностью вертеть, как во время сильного шторма. Для меня это было совершенно ново.

Начальник заставы с нами не поплыл. Я ему запретил: «Не надо, я сам справлюсь, а если надо, мы сигнал подадим».

И тут я понял, что мы можем погибнуть – баркас наш начал черпать воду. Его крутило и валило на бок то вправо, то влево, воды уже было по колено. Я вытащил маузер и несколько раз выстрелил в воздух, дал «тревогу», мол, мы в опасном положении на воде. Да начальник заставы и сам все видел, у него бинокль был, он все время наблюдал за нашей переправой.