Но вот 17 мая «Ведомости С.-Петербургской городской полиции» опубликовали текст, который окончательно превращал Чернышевского в грозного революционера и заклятого врага российской власти, иначе строгость наказания была бы непонятна: «19 мая в 8 часов утра назначено публичное объявление на Мытнинской площади в Рождественской части бывшему отставному титулярному советнику Николаю Чернышевскому (35 лет) высочайше утвержденного мнения Государственного совета, которым определено: Чернышевского, виновного в сочинении возмутительного воззвания, передаче оного для тайного печатания с целью распространения и в принятии мер к ниспровержению существующего в России порядка управления, лишить всех прав состояния, сослать в каторжную работу в рудниках на семь лет и затем поселить в Сибирь навсегда» (Дело, 438). Миф получил официальное подтверждение.

Рассказов о казни Чернышевского не так много, но и немало. По подсчетам жандармов, на казни присутствовало примерно две с половиной тысячи человек. Но воспоминания написали несколько человек. Начнем, однако, с рапорта генерал-майора П.В. Чебыкина А.А. Суворову:

«19 мая 1864 г.

При сопровождении сего числа преступника Чернышевского на место объявления приговора на Мытнинскую площадь и равно и на оной публики было незначительно. Конфирмация объявлена Чернышевскому в 9 часов утра.

Во время чтения приговора Чернышевскому из толпы, окружающей цепь жандармов, был брошен на площадь букет цветов, который, как полагать надо, бросили или молодая девица, назвавшая свою фамилию Михаэлис, или молодой человек, бывший с нею и называющий себя ее родственником, оба не сознающиеся виновными, отправлены в канцелярию обер-полицмейстера[330].

При отправлении же обратно кареты Чернышевского были замечены под оною также несколько букетов числом до трех, брошенные неизвестными лицами» (Дело, 439–440).

Надо сказать, что Суворов пытался постоянно содействовать облегчению участи Чернышевского, и это не нравилось жандармскому управлению, поэтому в донесениях агентов сообщалось не только о настроениях публики, но отдельной строкой и о Суворове. Как писал один из агентов, что в нарушение правил Чернышевский был не в арестантской одежде и без священника, что такая небрежность была не случайною, поскольку главным распорядителем при приведении в исполнение наказания был чиновник со стороны генерал-губернатора – генерал-майор Чебыкин. Также говорят, писал агент, что для Чернышевского по подписке собрано несколько тысяч, и что в числе главных подписчиков есть имя князя Суворова. Объяснить такое отношение к опальному литератору со стороны генерал-губернатора не берусь. Тот факт, что он был внуком великого полководца, вряд ли что объясняет.