Поскольку использовать партийные каналы для протеста было запрещено, левые (не без некоторой тоски по революционным дням ^{1036}) стали организовывать демонстрации, подпольно издавать брошюры и применять другие нелегальные методы. Это породило как серию трагикомических инцидентов, включая провокации органов госбезопасности и легкомысленный героизм левых, так и окончательный ультиматум большинства, призывавший левых публично покаяться и распустить свои силы, дабы не пришлось применить более крутые меры. Непокорные Троцкий и Зиновьев были исключены из партии 15 ноября, то есть через восемь дней после десятой годовщины большевистской революции. Разгром левых завершился в декабре на XV съезде, который утвердил это решение и исключил остальных лидеров оппозиции. Зиновьевцы были сломлены и окончательно капитулировали. Через несколько недель Троцкий и его нераскаявшиеся последователи были высланы из столицы ^{1037}.

Задним числом стало ясно, что в результате событий в апреле — декабре 1927 г. выиграл только Сталин. Если, как сообщалось, правое крыло Политбюро противостояло его предварительной попытке исключить оппозицию, то Сталин мог впоследствии использовать угрозу войны для того, чтобы создать «погромную атмосферу» и запустить «сухую гильотину» ^{1038}. Яростной атакой на политику Коминтерна в Китае левые лишили себя поддержки двух членов Политбюро — Бухарина и Томского, которые менее других были склонны исключать оппозиционеров. Осенью Бухарин, не сдерживая более себя, поддержал возмущение по поводу «нелегальных» эскапад оппозиции. Сознавая, что оппозиционеров часто провоцировали на «высказывания, в которые они сами не верили… и на действия, которые им самим не нравились», а также надеясь «всей душой», что они примут ультиматум руководства партии, Бухарин тем не менее пришел к выводу, что «в нашей партии нет места людям с такими взглядами» ^{1039}.

Вскоре правое крыло Политбюро будет сожалеть, что одобрило разгром левых. При поддержке правых Сталин уничтожил общего врага, существование которого связывало его со своими первоначальными союзниками. Они, возможно, были уверены в своей политической силе. Эта сила на первый взгляд была велика. Троцкий предсказывал, что они вскоре «затравят Сталина» ^{1040}. Главные символы революционной власти были в их руках: должность главы правительства, авторитет партийного теоретика, идеологические учреждения, Коминтерн и профсоюзы. Однако в Советской России это были лишь «почетные», кажущиеся источники власти, в то время как реальная «действенная» власть все более сосредоточивалась в партийном аппарате Сталина.