Конечно никто не изобретал кредита (доверенности). Он произтекает сам собою, как условие, как сношение. Он родился при первом меновом обороте —

Необходимое условие

Возвращение капитала не есть, конечно, господствующая мысль при частном кредите, но умножение оного посредством процентов. – У людей торговых капитала^IX разделены на мелкия части.—

Сам по себе налог слеп и падает без разбора на все состояния. – Нет, налог может отозваться во всех состояниях, но обыкновенно падает на одно – (отсель ошибка физиократов или налога на землю, падающего на земледелие, и нечувствительного множеству других сословий. —

Пушкин не развил своих взглядов, а только наметил, но экономическую мысль его заметок надо связать теснейшим образом с рассуждениями его приятелей-декабристов, М.Ф.Орлова и Н. И. Тургенева.

IV

IV

Орлов, с которым Пушкин был особенно близок в годы кишиневской его ссылки, – своеобразный мыслитель и энергичный деятель первых лет движения, оборванного 14 декабря 1825 г., отошедший затем от него и отделавшийся сравнительно легко – оставлением не у дел. Крупный помещик, он занимался изучением политической экономии и в 1833 г. напечатал книгу «О государственном кредите» (без имени автора, Москва, дозволено цензурой 23 августа 1833 г.)^X. Эта книга сильно пострадала от цензуры. Для своих друзей Орлов вплел в печатные экземпляры прокладные листы, на которых вписал не пропущенные цензором места.

Изучение теории и практики государственного кредита создало у Орлова почти навязчивую идею о государственном кредите как единственном средстве «преуспеяния» государств. Указывая на общераспространенность мнения о кредите как достоянии исключительно конституционных государств, Орлов считает возможным блага государственного кредита усвоить и монархическому правлению. «Мы предпочли факты положительные всем отвлеченностям теории и убедились, что кредит доступен также и самодержавию», – пишет Орлов и тут же определяет, какому самодержавию: «покровительствующему просвещению и образованию богатств»^XI. Понятие просвещения развито Орловым подробно, но его рассуждение было исключено николаевской цензурой, совершенно почувствовавшей выпад против самодержавия.

Правительство должно ставить своей задачей образование народных богатств, но с выполнением этой задачи оно должно сочетать и решительное покровительство «просвещению». Настоящий государственный вопрос, – рассуждает Орлов, – состоит не в том, чтобы определить, до какой степени просвещение может быть допущено и какими способами можно удержать дальнейшее его распространение, но в том, чтоб при полном развитии «просвещения» найти средство отклонить все его опасности и воспользоваться всеми его дарами. Решение этой задачи, предлагаемой бывшим руководителем революционно настроенной части дворянства, чрезвычайно любопытно: «ежели стремление к преобразованию внутреннему предупреждает введение преобразования хозяйственного или смешивается с оным, ужасные несчастья угрожают правительствам и народам. Ежели же, напротив того, внутреннее преобразование вполне исполнено, вся опасность исчезает, и порядок, постепенность и спокойствие сопутствуют всем новым учреждениям и всем успехам просвещения и свободы»^XII. Отсюда окончательный вывод и смысл труда Орлова: «Кредит – единственное средство закрыть навсегда ужасную эпоху политических переворотов и начать счастливую эру постепенных гражданских преобразований»^XIII. Вот к каким выводам через семь лет после декабрьского восстания передовой части дворянства пришел один из зачинателей движения. В тиши кабинета его мозг работал над изобретением средства остановить раз и навсегда рост революции.