– Вот теперь ты ее можешь засудить.

– Да? Так ты дела решаешь?

– Конечно. У меня даже корочка есть.

– И что я получу? Свои 88 центов обратно?

Ну все, они сами виноваты. Возвращаюсь, меняю свою открытую бутылку на клубничную воду – та хоть поприятнее, раз без газа нет, и выношу из магазина мимо кассы. Никто не обращает внимания. В детстве я постоянно воровала, это у меня в крови. Всё потому, что в одной из прошлых жизней я была вором бриллиантов в Европе, но об этом я узнаю позже. Спустя время жизнь стала наказывать меня за воровство и тем самым отучать от дурной привычки. Теперь я воровала крайне редко, хоть руки иногда и чесались.

– А ты откуда, Никит?

– Из Москвы.

– Из Москвы?! Ну, наконец-то. А то все интересные путешественники то из Беларуси, то с Украины.

– С Беларуси? Я даже знаю, наверное, о ком ты говоришь. О Роме Свечникове?

– Да.

– Ты, кстати, тоже неплохо пишешь. Путешествуют-то уже, знаешь, до фига. А вот материал подать красиво умеет не каждый.

– Ты меня читал? Ничего себе. Спасибо. Да, на тебе мой круг всех путешественников, кто мне был интересен и с кем я еще лично не была знакома, практически замкнулся. Так когда ты уезжаешь?

– Завтра билет в Корею.

– Завтра? Ты что, издеваешься?

– Это не я, блядь, издеваюсь, а надо мной издеваются. У меня были грандиозные планы с Аляской, но пришлось от них отказаться.

Он рассказывает мне всю историю про закон, наручники, ругань с ментами на границе и прочую безысходность. Суть в том, что ему не продлили визу, которой он не успел даже ни разу воспользоваться, и она заканчивалась 1 ноября.

– Почему мы вообще идем покупать траву? Это какое-то унижение.

– В смысле?

– В смысле тут все угощают. Зачем ее покупать?

– Ну, у тебя есть кто может угостить в данный момент?..