Мое сердце замирает.

– Нет, она там. Ты здесь. А она в телефоне.

Все смеются. Он отходит обратно. Садится.

– Привет, Даша. Ну, ты знаешь, я скучаю. Тебя тут не хватает.

– Она с нами.

– Нет, она не с нами… Это не то же самое.

На полу стоит красное ведро, куда все сложили свои вопросы. Ната кинула вопрос от меня. Вопрос, который не будет нести смысл ни для кого, кроме Никиты.

– Никита, она просит, чтобы ты на ее вопрос ответил.

Я и правда попросила, боялась, что связь прервётся.

– Что прям сейчас? Ты предлагаешь мне во всем этом ведре найти вопрос от Даши?..

Никита начинает перебирать одной рукой бумажки, другой держит микрофон. Кто-то в зале недовольно бормочет. Мне становится стыдно.

– Ты представляешь, сколько времени уй… – он достает бумажку.

– Вопрос от Даши из Сан-Франциско.

Народ опять смеется.

«Кем бы ты хотел быть, патриархом всея Руси или капитаном Грустных морей?»

Дело в том, что в нашей переписке я его и так, и так называла. Патриархом – потому что заметила у одного из подписчиков в своей группе аватарку с рукой Никиты. «Так руки только у патриархов ценят, смотри. Буду звать тебя патриархом всея Руси. Сокращенно Патрик». А в другой раз я рассказала ему свой сон, в котором я приехала домой и пошла выносить мусор, пока вся моя семья и друзья остались в квартире. На лестничной клетке я столкнулась с каким-то бомжом, он перекрыл мне вход, и я поняла, что он меня изобьет и изнасилует, и что даже кричать бесполезно, потому что отсюда меня никто не услышит.

– Судя по сну тебе одиноко… Я знаю, я Ванга.

– Да нет, ты не Ванга. Ты капитан… Грустных морей.

Возвращаясь из снов в Москву:

– Мне не нравится ни слово «патриарх», ни «всея», ни «Руси». А вот слово «капитан» мне нравится, «грустных» – нравится, «морей» – тем более. Так что я был бы капитаном Грустных морей.