– Тебе никогда не хотелось на корабль? – спросила я его. – Живешь себе отдельно от человечества, в команде одних и тех же людей, и плывешь под звездным небом в неизвестность…

– Я бы лучше тогда сразу улетел в космос на ракете. Там к звездам поближе будет.

– Ты не смотрел фильм «Рок-волна» – об английском пиратском радио, которое правительство не могло поймать, потому что они все время перемещались по морю на огромном судне?

– Смотрел.

– А вырезанную сцену о смысле жизни?

– Нет.

– Там была вырезанная сцена, которая несет больше смысла, чем весь этот фильм. В ней их главный радиоведущий возвращается обратно на судно из своего путешествия вокруг света, на которое ушло несколько лет. Он сидит на палубе с юным пацаном, который приехал туда, чтобы найти своего отца. Этот парень спрашивает, почему он уехал и почему вернулся, и мужчина отвечает, что отправился в путешествие на поиски смысла жизни. Он рассказывает, как пересек три континента, употреблял наркотики, сделанные из почек животных, о которых даже не слышал, но смысла так и не нашел. Пока одним вечером в Гватемале он не нашел себя в крохотном баре на пляже, провожая взглядом красотку, которая шла искупнуться, и подумал: «Странно, у меня есть деньги, девушки, наркотики, время в моих руках – делай что душе угодно, но я все еще не нашел, что искал». И тут он заметил старого гватемальца с лицом, исполосованным морщинами, – тот пересек бар и подошел к музыкальному автомату в углу. Он бросил монетку, нажал три кнопки… Дальше они, словно безумные, танцуют втроем с этим гватемальцем и мокрой после океана девочкой под «Роллинг Стоунз», и мужчина говорит, что на следующий день он купил билет домой. «Видишь ли, сынок, единственное, что имеет смысл в этом чокнутом мире, – это рок-н-ролл. И я был дураком, когда думал, что могу оставить это все позади…»

– Ты тоже не можешь оставить это все позади?

Не помню, что я тогда ответила. Мне и сейчас ответить нечего. Кто его знает, чем все это закончится.

Насмотревшись на звезды, мы стали обсуждать астрологию и знаки Зодиака, в которых оба хорошо разбирались, и поняли, что являемся полными противоположностями друг другу. Он – огонь, я – вода. С него зодиакальный круг начинался, на мне заканчивался. Он был тем, кто кидает семя в землю, зарождая жизнь. Но каждое семя, которое он сажал, многократно умножалось, и ему не давали времени увидеть, как это семя растет, поскольку все, что он сажал, создавало еще больше того, что нужно посадить. Я же в этой жизни играла роль того, кто должен собрать всю печаль человека и возвратить ее Богу. Мы были самыми яркими представителями своих знаков, и оба относились к своей задаче как к миссии, где у каждого был свой крест: он не мог остановиться на одном, а я не могла быть понятой[104]. Между нами была пропасть длиной в весь зодиакальный круг – мы максимально отличались друг от друга по своей природе. И все же между началом и концом есть что-то общее. На этом самом замыкании круга мы крепко сжали руки друг друга. И вся жизнь текла по нам. Пока мы болтали, на улице стало прохладно. Майская ночь шептала на нас легким ветерком с запахом акаций. Макс довез меня до железных ворот в мой двор, и пришло время прощаться. Мне ужасно хотелось позвать его к себе, но ему там было бы совершенно негде спать. Тем более что мне хотелось остаться с ним наедине, а не в компании еще трех человек, спящих на одной постели.