Из Тульчина Суворов внимательно следил за всеми перипетиями войны в Италии и на Рейне. Еолландец Фальконе, инженер-майор при русском командующем, чертил по его указанию планы баталий, беря сведения из газет. После этого на импровизированных советах генералы разбирали действия австрийцев и французов. Раз, прочитав сообщение, что республиканский генерал Моро будто бы попал у Рейна в западню, Суворов переслал Фальконе статью для перевода, приказал изготовить подробный план и после вечерней зари пригласил всех генералов на чай.

— На военном совете начинают дело с младших, — заявил фельдмаршал, — посему рассматривайте по очереди и объявляйте всякий свою мысль.

Вникнув прилежно в исполненный Фальконе чертеж, все генералы сошлись на том, что если Моро не захочет пожертвовать войсками, то должен будет сдаться.

Суворов поглядел пристально на план и сказал, обращая внимание собравшихся на расположение сторон:

—      Ежели этот австрийский генерал не поспеет подать помощь отряду, защищающему мост, французы тут пробьются!

Через несколько дней газеты известили о том, что медлительность австрийцев позволила Моро прорваться через мост и выйти из окружения.

Все же отвлеченным разборам на карте Суворов предпочитал полевые экзерциции. В окрестностях Тульчина, пересеченных высокими холмами, оврагами, балками, рекой, лесом и кустарником, были созданы учебные поля. Войска расположились четырьмя лагерями вдоль ручья Сельница. В каждом лагере стояли в ряд палатки одного полка, впереди их линий находились полковые орудия, сзади солдатских палаток — линия офицерских, затем — обоз и кухня. Для снабжения водой около села Нестерварки солдаты выкопали три колодца, прозванные «Суворовскою криницей». С началом лагерных сборов фельдмаршал переехал из Тульчина в село Кинашево и поселился в избе крестьянина Дехтяря. Фальконе сообщал Хвостову: «Наш почтенный старик здоров; он очень доволен своим образом жизни; вы знаете, что наступил сезон его любимых удовольствий — поля, ученья, лагери, беспрестанное движение; ему ничего больше не нужно, чтобы быть счастливым».

Суворов часто наезжал в полки, расположенные в лагерных «кампанентах». С тремя офицерами штаба и казаком Иваном явился он в самый полдень на лошади в лагерь. Фельдмаршал был в одной рубашке, а китель держал за рукав. В лагере все спали. Стоявший у пирамиды с оружием часовой, узнав фельдмаршала, закричал!

—      К ружью!

Суворов шибко подскакал к палатке полкового барабанщика, позвав его:

—      Яков Васильевич! Господин Кисляков! Тот появился, захватив барабан: