Дом
Дом
В 1960 году, когда стало понятно, что вилла в Андае – приятный дом, но расположен слишком близко к оживленным туристическим местам, чтобы служить уютным местом для отдыха летом, семья осматривает окрестности Байонны в поисках альтернативы. Не то чтобы Барт не мог работать в старом доме – он написал там «Миф сегодня» и почти всю «Систему моды», – но вилла Эштоа находится между пляжем и дорогой на Сен-Жан-ле-Люс, и летом там очень шумно. Кроме того, по-видимому, его матери там немного не по себе, на что указывает последняя запись в «Дневнике траура»: «Андай. Не слишком счастлива. Это было
Вчера на пляже Осгор погода была прекрасная и потому много народа (к тому же еще и воскресенье). Чувствовал себя не в своей тарелке: место, которое я подростком знал пустынным, безлюдным, аристократичным – его называли «диким морем», теперь вмещает маленькие отели, пончики, шарики, пирожки, пляж, забитый народом, машины и т. д.; Франция в одной картинке: ни аристократическая, ни даже буржуазная или «народная», просто многолюдная. Больше всего меня поражает, что у французов теперь чистые ноги, тогда как в моем прошлом у людей были грязные ноги, даже если мытые, все равно с вкраплениями грязи, несчастий[628].
Вчера на пляже Осгор погода была прекрасная и потому много народа (к тому же еще и воскресенье). Чувствовал себя не в своей тарелке: место, которое я подростком знал пустынным, безлюдным, аристократичным – его называли «диким морем», теперь вмещает маленькие отели, пончики, шарики, пирожки, пляж, забитый народом, машины и т. д.; Франция в одной картинке: ни аристократическая, ни даже буржуазная или «народная», просто
Морскому побережью, поучительному, но агрессивному и отвлекающему, Барт предпочитает деревню за то, что она – противоположный полюс по отношению к городу. Их выбор останавливается на Юрте, деревне с примерно 2000 жителей, расположенной на берегу Адура на границе между Страной Басков и Ландом, на доме Карбуэ, который они смогли купить в марте 1961 года. Вилла Эштоа будет окончательно продана в сентябре 1963 года. Уже начиная с 1960 года Барт проводит в доме в Юрте значительную часть лета (хотя пока они его только еще снимают), привлеченный тишиной и покоем этого места, в точности напоминающего его детство. Дом, белый массивный куб, расположенный на краю деревенской дороги, там где она изгибается, имеет по четыре окна с каждой стороны, одна из которых смотрит на сад – скромных размеров, но по большей части скрытый от взглядов прохожих. Дорога, которая проходит вдоль дома и ведет к нему, сравнивается с мирными очертаниями берега, который «омывает своими протоками целый квартал на краю деревни»[629]. Слышно, как проезжает трактор или мотороллер, но этот шум только оттеняет безмятежный и деревенский характер места. «Дом прелестный, – пишет он Филиппу Реберолю в июле 1961, – и нам с мамой здесь очень нравится»[630]. Начиная с этого времени он приезжает сюда каждое лето на два-три месяца, с перерывами на короткие наезды в Париж и несколько поездок за границу. Он уезжает туда с конца июня на машине вместе с матерью: это регулярная миграция, напоминающая былые ритмы жизни аристократии, которая зиму проводила в Париже, а летом возвращалась к себе в поместье. Как правило, он также проводит там Рождество и традиционные пасхальные или весенние каникулы. Ему нравится водить машину, и одиннадцать-двенадцать часов езды, разделяющие два дома, его не пугают. От своей бабушки Ноэми Барт получил в наследство старый красивый