Встречи

Встречи

Тщательное изучение хронологии всех текстов Барта позволяет увидеть, что нельзя слишком поспешно разделять его творчество на четко отграниченные друг от друга периоды. В 1960-е, как мы видели, он активно занимается дешифровкой повседневности – от продуктов питания до автомобилей, туристических деревень или соперничества «Шанель» и «Курреж», продолжает читать и изучать литературу, печатать книжные рецензии в газетах и журналах в соответствии с программой «рекламной критики» и в то же время занимается поисками нового метода глубокого прочтения текстов, который можно было бы встроить в университетский структурализм.

Этому движению благоприятствуют новые знакомства и дружеские связи. Жан-Пьер Ришар, с которым он познакомился в Лондоне через Шарля Сенжвена, опубликовал в 1954 году работу «Литература и ощущение»: вслед за критиками женевской школы – Жоржем Пуле, Жаном Старобинским и Альбером Бегеном, с которыми он познакомился в самом начале 1950-х годов, он занимается тематической критикой, сосредоточенной на материях и ощущениях, в которой чувствуется влияние Башляра – Барту близка эта критика со времен книги о Мишле. В начале 1960-х годов Жан-Пьер Ришар пишет свою большую работу о Малларме, и вполне возможно, что они с Бартом обсуждали созданный Малларме журнал «Последняя мода», посвященный всему преходящему, пустому, мелочам, безделушкам: Барт в «Системе моды» говорит, что хотел бы его повторить. Отсылка к Малларме позволяет Барту выделить третий, после функции и произвольности, уровень – тот, на котором мода становится абстрактной и поэтической: это важная идея, поскольку она помогает увидеть, как «человек производит смысл из ничего» и раскрывает историческую страсть к означиванию[647]. Именно благодаря Жану-Пьеру Ришару Барт знакомится в 1956 году с Жераром Женеттом, который станет для него в 1960-е годы очень значимым собеседником и другом, как по Tel Quel (где Женетт напечатает семь важных статей, среди которых «Счастье Малларме», «Пруст-палимпсест» и «Фиксация головокружения» о Роб-Грийе), так и по Практической школе высших исследований, в которую Барт поможет ему устроиться в 1967 году. Женетт, как и Барт, убежден в том, что критика тоже может быть литературой, и у них встречается общая мысль о неразделимости двух этих дискурсов. В опросе Tel Quel 1963 года, инициатором которого он был и в котором пригласил поучаствовать Барта, Женетт предсказывает наступление эпохи, когда критика станет по-настоящему литературной: «Литература интересуется критикой еще больше, чем критика литературой, и можно будет без особого риска ошибиться, объявить, что наступит момент, когда литература перестанет быть предметом критики, потому что сама критика станет предметом литературы»[648]. Барт не идет так далеко, но тоже пишет в этом номере, что «язык стал для нас одновременно и проблемой и образцом, и, быть может, близок час, когда эти две его „роли“ начнут сообщаться друг с другом»[649]. Общность взглядов очевидна. Еще одна важная встреча – с Мартой Робер: он читает ее книгу о Кафке в начале 1960 года и тут же пишет на нее рецензию во France Observateur[650]; очень быстро она становится его близким другом. Барт регулярно встречается с ней и с ее мужем, психоаналитиком Мишелем де М᾽Юзаном (который сыграл важную роль в появлении психоаналитической терминологии в работах Барта), они ездят отдыхать друг к другу – в Андай, позднее в Юрт, на Антибы. Дружба с ними не такая близкая, как с Виолеттой Морен, но их переписка демонстрирует доверие и живую привязанность, а также постоянные споры о литературе. Барт, в частности, обязан Марте Робер скрупулезным прочтением Кафки, в особенности его «Дневников», повлиявших на его собственные практики ведения дневника.