Барт очнулся в больнице Питье-Сальпетриер. Брат и друзья были рядом. Первое сообщение агентства France Presse вышло в 20:58: «Шестидесятичетырехлетний преподаватель, эссеист и критик Ролан Барт в понедельник вечером стал жертвой дорожно-транспортного происшествия в V округе Парижа, на улице Эколь. Ролан Барт доставлен в больницу Питье-Сальпетриер, как мы только что узнали у руководства учреждения, не предоставлявшего до 20:30 никакой информации о состоянии здоровья писателя». На следующий день в 12:37 новости были гораздо более ободряющими: «Ролан Барт по-прежнему в Сальпетриер, где, как нам сообщили, он находится под наблюдением врачей, и его состояние остается стабильным. Издатель Барта утверждает, что состояние здоровья писателя не вызывает беспокойства». Действительно ли Франсуа Валь приукрасил ситуацию, как тогда предположил Ромарик Сюльже-Бюэль и до сих пор утверждает Филипп Соллерс?[4] Постепенное и в то же время неожиданное ухудшение состояния больного? По рассказам, свою роль сыграли два обстоятельства. Сначала врачи не особенно беспокоились, но они, возможно, недооценили серьезность легочного заболевания пациента. Из-за дыхательной недостаточности потребовалась интубация. Потом ему сделали трахеотомию, что только усугубило ситуацию. Соллерс рисует более драматичную версию аварии в «Женщинах», где Барт под именем Верта появляется сразу после инцидента, в состоянии крайнего шока, в окружении реанимационного оборудования: «Спутанные провода… Трубки… Кнопки… Мигание индикаторов: красный, желтый…»[5] Для многих присутствующих ужас перед жестокостью события соседствует с чувством его неотвратимости. Как будто он после смерти матери тихо погружался все глубже и глубже.

Я видел Верта на исходе его жизни, как раз незадолго до аварии… Его мать умерла два года назад, его большая любовь… Единственная любовь… Он соскальзывал все больше и больше в сложные отношения с мальчиками; это было его падение, оно вдруг ускорилось… Он больше ни о чем другом не думал, хотя все время мечтал о разрыве, аскезе, новой жизни, книгах, которые напишет, мечтал начать все заново…[6]

Я видел Верта на исходе его жизни, как раз незадолго до аварии… Его мать умерла два года назад, его большая любовь… Единственная любовь… Он соскальзывал все больше и больше в сложные отношения с мальчиками; это было его падение, оно вдруг ускорилось… Он больше ни о чем другом не думал, хотя все время мечтал о разрыве, аскезе, новой жизни, книгах, которые напишет, мечтал начать все заново…[6]