РОДОСЛОВИЕ

Своим родоначальником Романовы считали некоего Андрея Кобылу. По свидетельству родословцев, Кобыла выехал из Прусской земли «из немец». Существовала еще одна версия: Кобыла был прусским нобилем Камбилюсом, бежавшим из пределов литовского племени пруссов, земли которого были завоеваны Тевтонским орденом.

Андрей Кобыла был лицом историческим. В качестве боярина московского князя Семена Гордого он в 1346 году ездил в Тверь за дочерью тверского князя Александра, невестой Гордого. Старшие ветви рода Андрея измельчали. Исключение составляли одни Колычевы. Зато младшие потомки Кобылы — Романовы и Шереметевы добились самого высокого положения при московском дворе.

Пятый сын Андрея Федор Кошка в 1389 году удостоился особой чести. Он назван в духовной грамоте (завещании) Дмитрия Донского в качестве его душеприказчика.

В письме к преемнику Донского великому князю Василию I хан Едигей превозносил боярина Федора Андреевича за его приверженность традиционной политике в отношении Орды. Эта политика заключалась в исправной плате дани — ордынского выхода и в отказе от войны с завоевателями. В том же письме правитель Орды бранил Василия I за то, что он по совету Ивана Федоровича Кошкина перестал платить дань. Письмо было написано по случаю опустошительного набега Едигея на Москву. Татарам не удалось захватить русскую столицу, но они подвергли страшному разгрому окрестности Москвы, Ростов и Нижний Новгород.

Кошкин настаивал на разрыве с Ордой в то время, когда освобождение от татарского ига стало первоочередной задачей Московского государства. Наследники Кошкина усвоили способность ранее других улавливать потребности времени.

При Василии I Иван Кошкин был казначеем и сосредоточил в своих руках управление финансами. Временщик («любовник», по терминологии хана) слабого князя — таким предстает этот незаурядный человек.

От младшего сына Ивана Кошки пошли бояре Захарьины. После сокрушения Новгорода Великого Иван III вверил управление городом Якову и Юрию Захарьиным-Кошкиным.

Вечевой колокол в Новгороде был снят, но республиканские порядки были достаточно прочными. Архиепископ, присланный из Москвы, не смог управлять паствой и «пришел в изумление» — сошел с ума и был отозван. Не добившись повиновения новгородцев, Захарьины прибегли к самым жестоким мерам, нимало не считаясь с традицией. Жителей обвинили в намерении убить наместника Якова, после чего многие из них были казнены смертью («много Яков пересече и перевешал»), а другие выселены из Новгорода. Выселению подверглись все новгородские бояре и прочие землевладельцы — более 7000 лиц вместе с членами семей.