Безответное заклинанье. Безмятежное восхищенье.

Вы откуда, воспоминанья? И – прощанье. И – всепрощенье.

Жёлтый лист, сорвавшийся с дерева, закружился в прогретом донельзя, раскалённом пышущем жаром, душном, плавленом летнем воздухе, уносимый порывом лёгкого, налетевшего ненароком, торопливого, мимолётного, ненадёжного ветерка вдаль куда-то, но вдруг помедлил, зависая передо мною, как пропеллер, вертясь, потом весь обмяк, потеряв опору, пусть воздушную, пусть – на время, всё равно ведь был он в полёте, всё равно ведь парил – и вот он упал, трепещущий, вниз, на дорожку садовую, рядом с расцветающей алой розой, став невольным, немым вопросом: что же – дальше? Нужный вопрос. Дальше – осень. Пусть и нескоро. Этот лист – её знак. Предвестник. Молчаливый – но всё же звук. Взгляд её – сквозь летние дни. Дальше – осень? Но длится лето. Почва щедрая разогрета. И горит моя сигарета. И темно в лиловой тени. И светло – на припёке. Солнце – над Святою горой застыло. С пылу, с жару – так много было самых разных сказано слов. Столько было событий всяких, что теперь их следов двояких не доищешься здесь, в округе, где любой их найти готов. Жёлтый лист – он ответы знает на вопросы. Не зря летает над землёю. И пусть растает, растворится в пространстве пусть. Грусть – со мною. И весть – со мною. Пусть повеет былой весною всё далёкое – и родное. И – знакомое наизусть.

…Когда я читал твои письма – и повеяло давней осенью – помнишь костры на Гданцевке, за рекой, холодной и сонной, вороха и груды осыпавшейся с окрестных деревьев листвы, собранные, наподобие курганов или холмов, полыхнувшие жарким пламенем, а потом неспешно, торжественно, как-то жертвенно даже горящие, серебристо-сизый, колеблющийся, поднимающийся над землёю, стелющийся вдоль улиц, уходящий в туманное небо, высоко, ещё выше, дым, – ты идёшь, сквозь деревья, к реке, над которой – мосты, целых три, переходишь на южный берег по мосту подвесному, – и вот уже ты в заречном, тихом раю, да, в раю, ни больше ни меньше, потому что в раю этом вырос я, и здесь – моя родина речи, – всё мгновенно, как по волшебству, словно в сказке с тяжёлым началом и всегда хорошим концом, словно в древней легенде, где тайна до поры до времени дремлет, словно в песне, словно в предании, возвратилось и ожило.

Светло в этом, сердцу милом и душе, осеннем краю – и дымчато в этом дивном краю, вернее – в раю.

Удлинённые контуры стен, заборов, деревьев, фигур. Теней мельтешенье – скользящее, сквозящее – вдоль строений, вдоль улиц и переулков, куда-то на юг, наверное – под ветром северным, веющим вечерами, всё чаще и чаще.