Так слушай и молча смотри, ни о чём не гадая, как море шумит или скалы трепещут, спадая туда, где пространство в другом измеренье встаёт, – ты помнишь, как жемчуг ушёл, словно тельце моллюска? – и некого нам обвинить, и корить ни к чему, – и ящерка разом возникнет, застынет и слушает музыку, – некая суть для меня, похоже, ясна – этой бухты и этой эпохи, – и нечего мне объяснять – это взмах, а не вздох, – живёт человек – вот и любит он море, большое, как в детских глазах, – да и море ведь любит его, – живёт человек – предназначенный, – то-то простое утешит его – ну а сложностей вдосталь вокруг, – и век ему долгий, наверное, будет отпущен, чтоб жил, понимая, – храни его в мире, Господь! – живёт человек – вот и любит он море – седое астральное действо на стогнах больших городов, на грани безумства иль таинства, – так и живёт – и всё тут – как выпало, вышло, сложилось, сказалось, – и жемчуг прохладный в ладонях его удержался – тогда ли? – в том августе – вспомним ли ныне? – тогда…

Столь давно это было, увы, что подумаешь: в самом ли деле сквозь горючий настой синевы мы в морское пространство глядели? Что за вздох отрывал от земли, что за сила к земле пригвождала? Люди пели и розы цвели – это в том, что живём, убеждало. Что за звёзды гнездились в груди, что за птицы над нами витали! Костный мозг промывали дожди, как об этом даосы мечтали. Шёл паром, и вослед за грозой норовили сорваться предгорья, и Азов закипал бирюзой, и угрозою – зев Черноморья. Смуглокожею девой Тамань зазывала в азийские дали, раскрывая привычную длань, чтобы бризы песчинки сдували. Что же Юг от жары изнывал и пришельцам беспечным дивился? Видно, в каждом уже прозревал то, чего от других не добился. Пот горячий, солёная блажь, невозможная, лютая жажда! Что теперь за былое отдашь? Не бывать неизбежному дважды. Путь упрямцев – единственный путь, по которому выверить надо всё, чего не страшились ничуть, все подробности рая и ада. Все подобия сути – тщета перед нею, настолько простою, что усталых небес высота обернётся мирской красотою. Руки, братья, скорее сомкнём в этой жизни, где, помнится, с вами не впервые играли с огнём, как никто, дорожили словами. Кто же выразит нынче из нас наши мысли о вере и чести? Невозвратный не вымолишь час, где, по счастью, мужали мы вместе. Так иди же в легенду, пора, где когда-то мы выжили, зная в ожиданье любви и добра, что судьба не случайна такая.

Радуга над округою. С круговою порукою. Все её семь цветов – каждый хранить готов.

Пагода – над бездонною пропастью. Мгла солёная. Поворожила всласть. Музыка. Весть и власть.