— Вот это вещь! — вздохнул Копелев не без зависти.

— Да, хороши! — согласился Казаков. Он добавил, уже обращаясь к полякам, что те шестнадцатиэтажные корпуса, которые тоже всем понравились, уже перестали быть принадлежностью только одного Тропарева. Они теперь монтируются в Отрадном, Кунцеве, Зюзине.

Тем временем Владимир Ефимович случайно, как это и бывает в таких экскурсиях, слово за словом, разговорился с одним из польских гостей — рабочим-строителем из Варшавы.

— Веслав, — назвал тот свое имя.

— Вот, товарищ Веслав, — сказал Копелев, — видите сами, здесь, в Тропареве, Москву мы тянем вверх. И не то что там отдельные высотные здания. Это и раньше было. А весь контур поднимаем.

— В Варшаве мы тоже строим много новых домов, похожих на ваши, но еще и другие. Хочу сказать, что немножко надо делать различия. Когда все одинаково, это скучно, — заметил Веслав.

— Конечно. В каждой стране свои проекты типового строительства, — согласился Копелев. — Архитекторы, проектировщики должны быть похожи на поэтов. А про них говорят, что если два поэта пишут совершенно одинаково, то один из них не нужен.

Веслав улыбнулся.

— Наверно, так и есть, — сказал он, — очень хочется, чтобы они были как поэты, только хорошие.

— Ах, Варшава, Варшава! Я бывал в ней несколько раз! — Копелев даже вздохнул от того удовольствия, которое доставило ему это воспоминание. — Люблю Варшаву. Как вы, варшавяне, да, наверно, и вся страна так быстро подняли вашу столицу из руин, из развалин? Это удивительно!

— Когда любишь, все возможно. А мы очень любим Варшаву.

— Отлично сказано! «Когда любишь, все возможно», — Копелев даже повторил вслух понравившуюся ему фразу. — Варшава очень красивая. Она, знаете, — он подыскивал слова, определения, которые бы поточнее выразили его, Копелева, искреннее восхищение и столицей Польши, и тем громадным трудом, который вложили строители, рабочий класс братской страны в восстановление столицы, — Варшава — она какая-то легкая, изящная. В ней что-то есть от женской красоты. Вы меня понимаете, Веслав?

Копелеву почему-то казалось, что Веслав его не поймет, не оценит его сравнений просто потому, что не так уж хорошо знает русский язык.

Но Веслав закивал уверенно и с доброй улыбкой человека, которому не только все понятно, но еще и приятно слышать такое о своем родном городе.

— Верно, верно, хорошо! — сказал он.

А Копелев с большим оживлением продолжал говорить о Варшаве и вспомнил, что есть слова в одной хорошей песне о столице Польши, где поэт называет город нежно и уважительно «Пани Варшава».