Испеченную именно таким способом жеребятину на огромных подносах (каждый из которых несли несколько слуг) вносили в зал, клали наземь, разрезали на куски. Бедренную часть в блюдах располагали перед Тимурленгом, послом Кастилии и лицом, являвшимся первым после него по старшинству.

Им подносили также испеченные жеребячьи потроха. В тот день было зажарено свыше двухсот овец и жеребят, которых было бы достаточно, чтобы кормить то посольство в течении года, а может и дольше.

Во время трапезы гостям подавали напитки в золотых чашах и кувшинах. Тимурленг и его придворные пили из той посуды лишь кобылье молоко.

После трапезы посол Кастилии зачитал для Тимурленга послание своего правителя, и Амир Тимур выразил свое глубокое удовлетворение по поводу его содержания, сказав, что непременно направит в Испанию свое посольство с ответными дарами и посланием.

Начиная с той даты, в течении семи дней, то есть до 15 сентября 1403 года, Тимур-бек ежедневно в одном из своих дворцов устраивал приемы в честь посла Кастилии, и каждый раз церемонии, совершаемые в ходе тех приемов, отличались от предыдущих. В первый день гостей встречали со слонами, которые были богато украшены, на второй день их сменили кони, также изысканно украшенные, на третий день это были красивые мулы, на четвертый — породистые короткошерстные верблюды с оснасткой, усыпанной драгоценными камнями. И так, каждый день разнообразились условия и церемонии приемов, устраиваемых в честь Гонзалеса Клавихо. По окончании тех дворцовых приемов, Клавихо остался на зиму в Мавераннахре, и только весной он отбыл на свою родину. Я думаю, вряд ли в ближайшие время в мире может появиться властитель, который сумел бы сравняться с Тимур-беком по своему могуществу, богатству и щедрости.

Конец воспоминаний епископа Султанин о Тимурленге и конец этой книги.