«убей дитя».

Далее Розанов с позиции иу действующего христоборца восхваляет еврейскую семейственность, как принцип бытования, противоположный ущербному христианству. Вместе с этим он изрекает кощунственную для православного человека хулу на Святое Писание и речения Апостолов:

Вы писали о римлянах, а я напишу о евреях «с залупленными fall’ами»: 1) аще новобрачный юноша — три года его не берут на войну. 2) аще он (муж) в возрасте неработном, то три года его кормит тесть и затем свои родители. 3) для новобрачного «все миквы» (суточные обязательные обряды) отменены: понеже исполнение супружествования равняется перед Богом всем миквам (заповедям). И, конечно, у евреев даже и не перепускали бы из 3-го класса в IV-й гимназий и гимназисток без обручального, женного кольца на руке, и целомудрие расцвело бы, революции бы не было, смуты, самоубийств и дебоша на улицах не было бы. Боже, до чего понятно, что церковь одна во всем виновна, виновна в каждом пьяном на улице, в каждом распутном в бардаке, в каждом удавившемся, во всяком картежнике. Ибо все пороки от А) бессемейности и В) разложенной или неудачной, озлобленной семьи («нет развода»). Против Иисуса я имею один документ, это Матф. 19[324]: Можно ли в одной фразе, для произношения — всего 1–2 минуты, сказать столько дальновидного, клевещущего и убийственного. Жиды были, изволите ли видеть, «жестоковыйные», и только ради «жестоковыйности» Моисей им дал развод. Это — прямая ложь! Развод дан и существует, очевидно, для не ожесточения нравов. Попробуйте с неприятным человеком жить в одной комнате: и его, который для Вас был «так себе» — в силу невольного сожительства, — Вы возненавидите, да нервно, мучительно, от надоедливости, оттого что «вечно торчит тут». Итак, запрещением развода Иисус ввел ожесточение мужей на жен, жен на мужей, и как Бог или (по-моему) Темный Ангел, знающий будущее — не мог этого не знать, знал! Он знал, что прольется кровь, что подымится нож! Что трепетные руки задавленной мученицы-жены станут искать мышьяку. Он знал это. Вы же говорите, что «Бог» — ну, тогда — знал, знал! Да и чего пятиться назад: «Я пришел разделить отца с детьми» (вот они «Отцы и дети» Тургенева, где их христианский корень) и жену с мужем и проч. Ну, этого — пожелал. А орудие исполнения желания — запрещение развода! Но зачем клеветать: зачем кроткую еврейскую семью, кротких евреев — мужей обвинять в той самой жестоковыйности, которая только потом и у христиан появилась под влиянием запрещения развода? Вот этот состав прямой и явной клеветы у Иисуса для меня и есть документ против Его божественности и доброты. Я не верю в Его доброту. Поверь я в Его кротость и доброту — и я был бы Его. Но этого нет и не будет. Это невозможно. Я имею документ, Матф. 19: Знаете ли Вы, что и Он Израиля возненавидел, и Иерусалим разрушил за добрую семью, которую почему-то Он ненавидит («Разделю родителей с детьми», «посею ссору»). Он знал, что дураки-римляне (детоубийцы) Ему попадутся, эллины — попадутся, а евреи — никогда. И Он евреев — уничтожил, устроил против них «погромную историю». Это не евреи Его на крест возвели (что Ему Богу — не больно), а Он их поволок по улицам старого Данцига, Лейпцига, Белостока, их людей, — которым больно!! Я не понимаю, как Вы при Вашем уме и свободе суждения не видите этого дневного света!! Ведь все так очевидно! Боже, как очевидно! Нет 2-х заветов: есть один — и его ниспровержение. «Не надо обрезания — пусть будет крещение». «Крещение — это то же, что обрезание» (битва при Марафоне то же, что Волжско-Камский банк). «К черту Моисея: да будет д-р Дубровин[325]». Вот и все, и весь перелом; «наше спасение» и «Слава в Вышних Богу и на земле мир и благоволение». Да это — просто оперетка, «птички певчие», пропевшие в Шато-Кабаке херувимскую. Ну, устал. Жму руку. Ваш В. Розанов [С. 198–202].