Вопрос о том, убили ли вожди мирового еврейства в качестве жертвы христианского мальчика, отныне может рассматриваться как решенный положительно, а именно — с такой же полнотой, точностью и надежностью, с какой доказывают геометрическую теорему [РОЗАНОВ-ПСС. Т. 29. Кн. II. С. 334].

Теперь в его писаниях:

Из экзотически древнего народа евреи превращаются в участников политической жизни России. <…> Розанов начинает политизировать тему еврейства, пытаясь перевести ее из сферы ориенталистской фантазии в область злободневного. Однако полностью такой переход Розанову не удалось осуществить, и мистическая сущность еврейского тела перемешивается в его дискурсах с темой влияния (крайне вредоносного (sic!) — М.У) евреев на политическую/литературную жизнь России. <…> В объяснении Розановым причины своих антиеврейских настроений примечательны три момента — разделение русских и евреев на «нас» и «их», отказ евреям в праве на политическую жизнь и, одновременно с отторжением еврейства — отождествление своего поведения с поведением ветхозаветных пророков. <…> юдофильство Розанова было связано с внеполитическим статусом евреев как древнего Ветхозаветного народа, который, по логике ориенталистских фантазий, живет немирскими законами. <…> его разочарование связано с тем, что евреи изменили принципам его собственных ориенталистских фантазий. <…> процесс Бейлиса явился кульминацией европейских антисемитских дискурсов о евреях как вампирах, питающихся кровью христианских младенцев. Тема ритуального убийства стала контаминироваться с политически мотивированным убийством Столыпина, осуществленным революционером-евреем. Средневековые предрассудки соединились с доказуемой очевидностью действительно произведенного террористического акта. Реальность этого убийства была встроена в культурную доминанту антисемитского мифа — кровавый навет. Во время процесса Бейлиса розановская ориенталистская фантазия о евреях оказалась инвертирована — из романтизированного Другого еврей стал Другим как злодеем. [МОНДРИ. 220, 221].

Из экзотически древнего народа евреи превращаются в участников политической жизни России. <…> Розанов начинает политизировать тему еврейства, пытаясь перевести ее из сферы ориенталистской фантазии в область злободневного. Однако полностью такой переход Розанову не удалось осуществить, и мистическая сущность еврейского тела перемешивается в его дискурсах с темой влияния (крайне вредоносного (sic!) — М.У) евреев на политическую/литературную жизнь России. <…> В объяснении Розановым причины своих антиеврейских настроений примечательны три момента — разделение русских и евреев на «нас» и «их», отказ евреям в праве на политическую жизнь и, одновременно с отторжением еврейства — отождествление своего поведения с поведением ветхозаветных пророков. <…> юдофильство Розанова было связано с внеполитическим статусом евреев как древнего Ветхозаветного народа, который, по логике ориенталистских фантазий, живет немирскими законами. <…> его разочарование связано с тем, что евреи изменили принципам его собственных ориенталистских фантазий.