Он всецело жил единственно важным для него интересом — инте­ресом нации, всей душой любил свой народ и гордился его успехами. Был неимоверно рад, когда в канун Дня Победы Президиум Верховного Совета СССР удостоил Могилев ордена Отечественной войны I степени. Вручая 7 мая заслуженную награду, Машеров особо отметил героизм армии и народного ополчения, проявленный в начальный, самый тра­гический период войны. В Минск вернулся с чувством исполненного долга. Он верил: придет время, и город на Днепре, остановивший «блиц­криг» фашистской Германии, удостоится Золотой Звезды Героя.

Петр Миронович (что явилось неожиданностью) отправился на вертолете в Сенно. Постоял на месте дома, где жили родители. Потом земляки, накрыли стол для дорогого гостя. Затем Машеров поехал в Россоны навестить могилу матери, а также могилы погибших боевых товарищей. Побывал в Ровном Поле, долго беседовал с партизанским адъютантом Иваном Шепило. Отъезжая, очень трогательно, сердечно прощался с людьми. Как оказалось, навсегда...

Одно из незаурядных качеств, присущих Машерову,— мастерство оратора. Подтверждение этому — эмоциональная речь, произнесенная им во время празднования 60-летнего юбилея Казахской ССР. Без со­мнения, он обладал и талантом дипломата. В ходе его плодотворного визита в соседнюю Литву решили насущные вопросы, был подписан договор о трудовом состязании двух республик.

Личность Машерова не осталась незамеченной среди представителей союзной и зарубежной прессы. В своих письмах и телефонных звонках в ЦК они сообщали о том, что после появления публикаций белорусско­го лидера тираж издания резко возрастал. Читатели ценили каждое слово Петра Мироновича, каждую мысль. И это — свидетельство заслуженной любви и обожания. Современники тянулись к Машерову, ощущая его ще­дрый талант, высокую духовность, подлинную интеллигентность.

Несмотря на перенесенную летом того же года операцию, он по- прежнему усердно работал, много размышлял. Одназды, когда в каби­нете мы остались вдвоем, он озабоченно сказал:

— Современный социум быстро и сильно меняется. Но некоторые союзные кумиры, призванные адекватно реагировать на болевые точки, не улавливают того, что волнует многих людей. Если ничего не пред­принимать, это может вылиться в серьезные последствия.

Такое откровение меня ошеломило. Не было секретом то, что все «высокие» кабинеты прослушиваются соответствующими спецслужба­ми, и я всерьез испугался за Машерова. Он же был уверен и спокоен. Необходимо отметить, что, вопреки расхожим домыслам борзописцев, Машеров никогда не замышлял дворцовых переворотов, не выступал против линии партии. Вопрос состоял в другом. Он воспринимал СССР не только как империю, в меньшей степени искавшую выгоду для метрополии, а более благородную к периферийным субъектам, но и как сверхдержаву, которую возможно реформировать и которая имеет огромный потенциал развития.